Спасти внутреннюю Японию

Видимо, он так грустит, и я его этим обидел.

– Не пе-ре-ре-ре-кривляй меня, по-о-жалуй-ста. Я тебе ни-и-чего не-е-е-сделал. Пло-о-о-хо-го. – Последнее слово он сказал на выдохе, причем очень быстро. Схватился за колёса и повернулся от меня.

– Ну стой, подожди. Ладно, не обижайся.

– По-о-о-бещай, что не-е-е-е-бу-де-ешь меня оби-и-и-жать.

– Даю слово, больше никогда тебя не обижу. Извини, это было глупо. Давай я помогу тебе. – Он был очень странно одет. У меня была модная курточка, с мехом на воротнике и на рукавах, я часто прятал лицо в этот мех, потому что он был длинный и тёплый.

Валентин был плохо одет, в какую-то олимпийку и замотан большим, безобразным шарфом. На голове весела розовая шапка с берёзовым бубенчиком. Штанов я не видел, потому что он был укутан в длинное покрывало, которым накрывают обычно кровати. На конце покрывала свисали красные канатики и попадали в колёса. Видимо его таз не работал, потому что он не мог нагнуться и убрать их, а его бабушка была занята разговором с моей бабушкой. Мне так было жалко их. Этот Валентин какой-то недоразвитый, эта его бабушка, такая страшная и, наверное, очень несчастная женщина. Валентин тоже какой-то несчастный. Мне стало мерзко, что я их сравнивал с собой и на этом фоне считал их лучше себя.

– Валентин, твоё имя очень глупое, длинное и неудобное. Я его упраздню. Теперь оно будет у тебя Валиком, или Валом. Какой вариант лучше?

– Ва-а-а-а…

– Короче, оба тебе подойдут. Давай я тебе помогу. Всё, готово.

– Спа-а-а-с-и-б-о.

Ты кру-той. Я бы хо-о-те-л так шев-ли-ться, ка-а-а-к ты. Ты о-о-о-оч-ень ло-о-в-кий и у те-бя си-и-ильные ру-у-у-ки.

– С чего ты взял, что сильные? И почему ты так сильно заикаешься? Что с тобой?

– Ты по-однял ме-еня о-о-одной ру-укой, а вто-о-о-р-ой убра-а-а-ал оде-я-я-я-ло. Я о-о-о-чень заика-а-аюсь, потому-у-у-у-у-что во-лну-у-юсь пе-е-ред не-знакомы-ми лю-у-удь-ми.

– Ну мы же с тобой уже познакомились. Чего ты волнуешься? Ты какой-то очень странный парень. Слушай, я вот что думаю, почему бы нам не отъехать отсюда подальше и пообщаться?

– Я не-е-е-мо-гу отъеха-а-ать от ба-а-а-б-у-ушки да-а-а-ле-е-еко без спро-о-о-с-а.

– Да ну боже мой, что ж ты такой то. Ладно, хотя бы в сторонку отъедем. – Он подъехал к бабушке, что-то ей шептал на ухо и мы отъехали в сторону.

Я поднял камушек и кусок стекла от пивной бутылки. Начал царапать камнем о стекло. В стекле я увидел своё лицо на фоне солнца. Лицо было взволнованным и неестественно грубым.