Над вечным покоем

 – Он же… Он никому не мешал… Нет, мешал, но его нужно было судить. На вече. Или…

– Я говорил, это она! И теперь подлая сука пришла в твой дом…

– Замолкни! – гаркнул усатый, стукнув оружием по полу.

– Послушайте меня. Спокойно. Я пришла не для покаяния и прощения. Я сделала это потому, что Митрич не тот, за кого себя выдавал.

– Да уж что ты там лепечешь! – Марков ткнул пальцем в сторону Бобрихи. – Ты друга моего убила!.

– Юля, моя хорошая. Тяжело это говорить, но ты, наверно, не понимаешь, почему твой муженек так взвелся?

Юлия уставилась на супруга недоверчивым взглядом.

– Митрич планировал поджог деревни. Его сдал Бронька. Тот хотел лишь заведовать лесорубами и рассказал про задумку товарища. А старый дурак все про Ленинское да про Ленинское трепался. Ходил туда кто-то из молодых. Хотели заховор сделать. А потом дым, и Митрич, видать, подумал, что его «друзья» устроили переворот. Они хотели на вече устроить пожар в моем заведении. Я решила устранить их раньше.

– Ты врешь, стерва, – процедил сквозь зубы охотник.

– Да-а-а! – потянула Бобриха, развалившись на стуле, что продолжал терпеливо скрипеть. – Ты ведь тоже не тот, кем представлялся!

– Что ты несешь…

– Давно я хотела выговориться! Эх! – с наигранной радостью прыснула Фекла. – Знаете, дети мои. Когда-то давно… может зим двадцать пять назад, я у Степановича кухаркой была. Юлька, ты еще у меня хлеба просила постоянно, помнишь, дорогая? Да… Славное времечко. Так вот. Про булки ты точно не забыла, а человека, что пришел к нам в Речное, ты уже и не припомнишь.

Юлька, утирая слезы скатертью, покачала головой

– Конечно! Тебе от роду зим пять было. Так вот. Постучал в ворота однажды человек из южных краев. Шел на север, а наша деревенька встала у него на пути. Ну, мы же чужаков не любим, сами знаете, – Бобриха кинула взгляд с прищуром в сторону зверолова и продолжила. – Он остановился у Степаныча, хотел передохнуть и набрать припасов. Старый ведь был, не мог долго идти.

Жалко стало мужика, хотя держался он бодро, весь статный такой, широкоплечий. Шел он в одиночку, говорил, что пойдет через горы эти… Снежные Хребты. Брел он… в какое-то место чудесное. Яросвет называется.

Услышав знакомое слово, Марков округлил глаза.

– Да-да, Миша, мой дорогой. Я думаю, ты знаешь, про кого я говорю.

– Этого не может быть… – прошептал Марков, уставившись на Бобриху взглядом, полным недоверия и злобы.

– Смотри как шары выкатил.