Ведьмы Чёрного леса

Дочку его младшую, Смирену, помнят тут все. Кто-то верит, что жива она и вернётся однажды. Дом их берегут. Ещё бы, не пожертвовала бы девка собой, может и никого в деревне не осталось бы. А ей то, на тот момент, всего тринадцать было.

Клонилось солнце к закату. На реку уже опустился холодный, густой туман. Такой густой, что дальше руки вытянутой и не видать ничего. Дело для мест этих привычное, ничем пугающим не отличается. Да только вот, не в этот раз. Солнце ещё деревьев не коснулось, а народ уже по хатам прячется.

Смотрят люди в щёлочки, кто от страха, кто из любопытства. Кто надеется знак какой приметить, кого на этот раз гибель ожидает.

Темнеть начало и туман, всё равно, что живой, пополз по деревне, обволакивая всё вокруг. Такой холодный, как мертвец надышал. Цветы у изгороди пожухли, вроде морозом прибило. Комары на землю мёртвыми попадали. А тут и сам мертвец появился.

Стоит нежить проклятая у дома шкурника, и голосом утробным завывает. Требует, чтоб девка вышла, да платье, что украла у него, вернула.

Да только знает люд, что девка на разум ослабла, под лавкой как псина скулит, да лоб себе о половицу разбивает. Знать, не выйдет она. Знать, кого другого этой ночью мертвяк утянет.

Смотрят в щёлочки люди, от страха под себя сходить готовые. Глядь, а из дома шкурника выходит кто-то. Смотрят, а то младшая дочь его, Смирена. Сестра Умилы, той, что платье у мертвяка по дурости своей и умыкнула.

Вышла девчушка, в одной рубахе ночной, лицом бледная, сама как осиновый лист на ветру трясётся.

Видно, что страх её сковывает. На мертвяка старается не смотреть, да прямиком к платью, что на земле валяется, и идёт. Взяла в руки наряд проклятый, да, несмотря на то, что змеи внутри копошились, да клубками шипящими под ноги ей падали, на себя и надела. Платье в раз в пору пришлось. Ремешки сами затянулись. Чувствует девка, как гады ползучие под платьем вьются, да тело её обвивают, тут просто крикнуть от ужаса не выйдет, не говоря уже про то, чтоб шаг сделать.

Замолчал мертвец. Голову в сторону девки повернул, глазницами пустыми смотрит. Стоят, молча, да друг на дружку смотрят. Ночь проходит, а не меняется ничего. Вроде как два изваяния кто оставил посреди двора. Люди уж даже поуспокоились, видать миновала смерть на сей раз. А как первые лучи солнца показались, туман растворился, как и не было его. А с туманом и мертвец и Смирена пропали. Да только это людям так со стороны казалось.