Икар должен упасть

Инерция вдавила её вверх, но она быстро сориентировалась, начав подбираться к полу. Когда лифт остановился, Валентина вжалась в пол руками и ногами, после чего быстро оттолкнулась, вылетев из лифта через открывшиеся двери.

Найти на складе нужное оборудование оказалось той ещё задачей, учитывая, что всё уже не было разложено по полочкам и ячейкам, а свободно летало по всему огромному помещению. Куда сложнее оказалось это схватить. Валентине пришлось изрядно поскакать от стены к стене, постоянно рассчитывая, как сильно, и в каком направлении ей нужно оттолкнуться.

Множество раз пролетев мимо, ей удалось приспособиться и даже отправить несколько нужных ящиков в сторону лифта.

– Ва-а-а-а-алли.

Валентина прикоснулась к наушнику:

– Черчилль?

– Неправильно. Ва-а-а-а-алли.

– Почему ты не на общей связи?

– С тобой хочу поболтать. Ва-а-а-а-алли.

– Хватит! – она оттолкнулась от стеллажа схватив ящик. – Я работаю. Генрих уже ушёл?

– Да.

– Орал на тебя?

– Самое основное ты слышала.

– Значит, ты легко отделался.

– Это точно. – он замолчал на пару секунд. – Поговорим?

– О чём?

– Меня вот всегда забавляло слово «антигравы».

– Это чем же?

– Антигравитация предполагает поле, где гравитация отсутствует, верно?

– Не совсем. Так подразумевали фантасты до изобретения двигателей Кюранова-Хиггса. – прицелившись, она отправила ящик к лифту. – А теперь это просто отталкивающее поле. Вот и получается, что пока антигравы работают, нас не притягивает к полу, а вдавливает в него.

Почти то же самое, что и гравитация, только антигравитация.

– Вот и поговорили.

– Ну да. А ты хотел завести длинный бессмысленный разговор с кучей примеров из древней научной фантастики?

– И не надеялся. Я же тебя знаю.

– Вот и славно.

– Как самочувствие, холодная девчонка?

– Так себе. И я не холодная. – Валентина вновь оттолкнулась, но на этот раз пролетела мимо. – Что б тебя!

– Ты мне?

– Нет, ящикам.

– Ясно. А вот у меня алкоголь совсем перестал действовать и теперь стало только хуже.

Не могу понять, как… Ва-а-а-а-алли.

– Терпеть не могу это прозвище.

– А я его люблю. Оно очень милое.

– Дурацкое. Если только ты не подразумеваешь, что всё, на что я гожусь – это сбор мусора.

– Нет, конечно. Я же люблю тебя.

– Ага.

– Ты же знаешь, что я правда тебя люблю?

– Слышала уже много раз.

– Люблю твои каре-зелёные глаза, твои кудрявые рыжие волосы, твой нежный голос, твой звонкий смех, твои ласковые руки.