Икар должен упасть

Разобраться в коридорах оказалось сложнее, чем она предполагала. Указатели почти полностью отсутствовали, а многие коридоры вели в тупики или к запасным выходам в основные отсеки. Вспоминая схему первопроходца, она знала, что ей нужно почти на самый верх. Однако понять, какая лестница ведёт куда нужно, а не к очередному тупику, было почти невозможно.

– Ва-а-а-а-алли. – донёсся из наушника голос Уинстона.

– Черчилль, ты чертовски вовремя. Мне нужна помощь.

– Разве такое возможно?

– Да. Ты один?

– Один.

– А где Стивен?

– Он ушёл. А мне разрешил следить за кораблём, пока всё идёт хорошо.

– Отлично! Поможешь мне попасть к антигравам?

– Зачем?

– Мне нужно поговорить с Генрихом.

– Не надо.

– Надо, Черчилль. Ситуация выходит из-под контроля.

– Разве?

– Да! – Валентина остановилась напротив шестого энергоузла. – Мы лишились уже четверых человек. Состояние Филиси вызывает у меня тревогу, и я уже молчу про третью смену. Тот же Том возомнил, что понимает в системах жизнеобеспечения куда больше меня.

– Тебе нужно поспать.

– Черчилль!

– Пожалуйста, Валли.

– Я не собираюсь спать, пока моя работа не будет выполнена! – Валентина глубоко вздохнула, вспомнив, что недавно уже слышала эту фразу. – Прости, Черчилль. Со мной тоже что-то не так. Полчаса назад я разговаривала со своей дочерью.

– Тебе нужно поспать.

– Хватит! Потом. – она посмотрела на надпись на стене. – Черчилль, я у второго энергоузла.

– Ты в служебных коридорах?

– Да.

– Сейчас, погоди. Тут недалеко запасной выход в столовую, оттуда уже попадёшь…

– Выведи меня к антигравам, чёрт побери!

После пары секунд тишины Уинстон всё же вышел на связь:

– Ты ведь не передумаешь?

– Нет.

Тишина.

– Что ж… – Уинстон ненадолго замолчал. – Всё, вижу. Далеко забралась. Развернись на сто восемьдесят и на следующем перекрестке поверни направо.

Валентина кивнула и развернулась обратно:

– Это просто безумие. Всё это кажется… ненастоящим.

– Но всё это действительно с нами происходит, Валли.

– Да. – Валентина вздохнула и мельком улыбнулась. – Знаешь, что я сделаю, когда мы всё исправим?

– Если мы всё исправим?

– Когда, а не если.

– Ладно. Что?

– Буду спать неделю. И ни тебе, ни Генриху, никому на этом корабле не удастся вытащить меня из кровати.

– И не собирался. Да и, как по мне, затащить тебя туда намного сложнее.