Сквер «Три гвоздики»

Иван Федорович присмотрелся внимательнее и понял, что это трибуна, причем настоящего, еще советского качества, из лакированного дерева. Мужчины, пыхтя и отдуваясь, пронесли трибуну к центру сквера и с облегчением установили на заранее подготовленный постамент, ранее никогда не видимым Иваном Федоровичем. Следом за этими четырьмя, вышли еще четверо. Мужчины несли акустические колонки, достаточно большие, чтобы стали заметны их усилия. Еще какое-то оборудование. Очень было похоже, что намечалось некое собрание или митинг.

– Возможно, будет встреча с депутатом.– Для себя решил старик.

Последними в сквере появилась группа, человек из двенадцати.

Среди них, Иван Федорович заметил людей одетых в официальные костюмы, чинно несшие кожаные портфели и черные зонты. Другие были одеты менее официально, но от этого выглядели совсем не хуже, что выдавало в этой процессии официальный настрой, и он уже было решил, что догадка про встречу с депутатом верна, как тут заметил в центре группы старика с седыми волосами и седой же бородой.

Одет тот был более чем скромно, Иван Федорович даже сказал бы в лохмотья и общим видом напоминал скорее бомжа, нежели был достоин своего окружения. Но вот в чем странность, судя по почтительному отношению к нему группы «деловых костюмов», именно этот старик был центральной фигурой предстоящего мероприятия.

– Интересно. – Подумал Иван Федорович. И тут на него напал такой приступ кашля, что он сразу забыл обо всем: о странной процессии, о трибуне, о предстоящем собрании и старике.

Его скрутило и сжало, выдавило воздух и вытянуло жилы! Боль резала и рвала на части, вытесняя собой все его естество, заполняя его организм изнутри!

А потом резко отпустило, оставляя в голове пустоту и страх. Страх смерти.

Иван Федорович знал, что скоро умрет. Вернее совсем недавно узнал, от лечащего врача, Олега Николаевича. Знал не только потому, что ему об этом сказал врач «со стажем» – «Ваше общее состояние, многоуважаемый Иван Федорович, резко ухудшилось, а операция не принесет целебного эффекта».

Но и еще и по своему общему самочувствию, которое, за последнее время, действительно резко ухудшилось. И лучше уже не становилось.

А, впрочем, на что можно рассчитывать в его семьдесят семь лет, с сорока годами стажа на вредном производстве и раком легких последней стадии. Плохо только, что не останется после него памяти – не было у Ивана Федоровича ни детей, ни внуков. Жена, милая Верочка, умерла, оставив его одного, мучится в вечности.