Пока смерть не разлучит нас

Когда она отстранилась, я прижал её обратно к себе и покачал головой, пока снова прижимался к её губам. Я мог бы целовать её всю жизнь и никогда не устать от этого.

– Рад слышать, ведь я не хочу, чтобы ты любила кого-то другого, – прошептал я, когда наконец-то оборвал поцелуй. Я не стал отстраняться, так что мы почти что касались друг друга. – Как ты смотришь на то, чтобы выпить вина и расслабиться в джакузи?

– Ты читаешь мои мысли, – сказала она, положив голову мне на плечо, как будто в ней хранилась тяжесть всего мира.

Я поцеловал её в висок, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле из-за того, что мне доверили эту ношу.

Через двадцать минут мы уже лежали в джакузи, а рядом стоял мини-холодильник с тремя бутылками вина – моё мерло, её москато и розе для нас обоих. Я налил нам по бокалу и передал один ей.

У неё было серьёзное лицо, пока она смотрела, как я пью.

– Не переживай. Я не буду много пить, – пообещал я.

– Я ничего и не говорила, – ответила она, сама делая глоток.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – подмигнул я.

– О том, что у меня такой красивый муж?

В моей груди разлилось тепло.

– Скорее о том, что твой муж такой счастливчик, потому что у него такая красивая жена.

Она чуть покраснела и смущённо опустила взгляд, пряча изумрудные глаза за густыми ресницами. Когда она снова посмотрела на меня, то начала накручивать свой локон на палец.

– Я люблю тебя, Райан. Я просто хочу, чтобы ты о себе заботился.

– Так и будет, – пообещал я.

 – Это просто поблажка. Я хочу насладиться нашим медовым месяцем. Дома я буду выпивать не больше двух бокалов в неделю. – Я поднял вверх два пальца. – Честное скаутское.

Грейс сделала ещё глоток.

– Знаю. Я тебе доверяю.

– Спасибо, что заботишься обо мне, милая.

– Я всегда буду. – На горизонте садилось солнце, отбрасывая тёплый свет на её кожу, и я не мог отвести глаз. – Ты уже скучаешь по работе? – спросила она, игриво ухмыльнувшись и попивая вино.

– С тобой – никогда, – пообещал я.

Это было правдой, но неловкой. Грейс отвернулась. Вот опять это давление. Я ничего не мог с собой поделать. Ей никогда не нравилось, когда я, по её словам, был «ванильным», потому что она была другой. Не то чтобы она была холодной, просто мы чувствовали по-разному. Грейс была закрыта, а я с ходу говорил обо всех своих чувствах. Я всегда был нежным, а у неё были дни, когда она не хотела обниматься. Не хотела, чтобы её трогали. Мы были разными.