Истребительница вампиров

Руфь все же сделала послабление для Имоджин, потому что она хотела, чтобы все, кто мог, прошел базовый курс заклинаний, и самым подходящим для этого местом оказалось наше древнее место силы. Так наше наследие спасло нам жизнь. Замок защитил нас, когда всех остальных Наблюдателей смело взрывом.

– Нам надо быть там, с ними, – я положила руку на полку, отделявшую нас от библиотеки. Я не уточнила, что на самом деле я имела в виду: что это Риз должен быть там, с ними. Это он проходит тренировки как будущий член Совета.

Но мы оба знали, почему Артемида защищается, а он отсиживается вместе с нами.

Во-первых, Артемида лучше подготовлена. И так было всегда.

Во-вторых, Артемида хочет, чтобы Риз защитил меня. Брэдфорд Смайт по ошибке назвал меня в лесу Артемидой. Ведь я не могу делать то, что я сделала. Это невозможно. Я никогда не обучалась, никогда не сражалась. Мне никогда не разрешали, но и мне самой никогда не хотелось.

Риз посмотрел на меня, словно не узнавая.

– То, как ты двигалась.

То, что ты сделала. Ты была похожа на…

Киллиан встрял в разговор:

– Так какого черта? Будьте так добры, объясните, что это было? Что это была за тварь?

Я облокотилась о полку, чувствуя облегчение от того, что Киллиан попросил объяснений, а это отвлечет меня от навязчивых мыслей о том, что я сделала. О том, что хотел сказать Риз.

– Это был демон.

– И что теперь? – Киллиан начал теребить курчавые волосы. Его мать – наполовину британка, наполовину нигерийка, а отец вырос в Шанкуме.

Киллиан – первый парень после Лео Сильверы, в которого я влюбилась, но это продлилось ровно три минуты, пока я не осознала, что я не в его вкусе и никогда не буду. Риз – везунчик.

Но это куда лучше, чем моя предыдущая влюбленность, которая закончилась такой унизительной катастрофой, что за эти три года других попыток не было. Может, еще года через три я наконец-то преодолею это проклятие Лео Сильверы. Но верится с трудом. Из всех травм в моей жизни – а их было немало – тяжелее всего было услышать, как мои стихи, все о любви, читают вслух предмету моего воздыхания.

Боже, почему бы Гоноре Уиндэм-Прайс не убить меня заодно на месте? Но милосердие всегда было для нее пустым звуком.

Никому не известно, смогли ли Лео Сильвера и его мать выжить, все эти годы от них не было ни слова. Для Наблюдателей это значит, что они, скорее всего, мертвы. Линия Джайлзов пресеклась, как почти весь род Забуто, Кроули, Траверсов, Сёрков и Постов.