Истребительница вампиров

Может быть, моя мать беспокоилась, как бы учителя не распознали во мне потенциал. А может быть, беспокоилась, что я сама об этом узнаю.

Не будь я потенциальной Истребительницей, допустили ли бы меня до полноценной подготовки Наблюдателей, как Артемиду? Передо мной открылась бы другая жизнь. Та, где моя роль в сообществе Наблюдателей была важна. Та, где меня допускали бы до совещаний Совета, где у меня было бы право голоса и влияние.

Но не будь я потенциальной Истребительницей, нас бы не отправили в укрытие, и мы могли погибнуть при взрыве, как другие.

Боже, даже ненависть превратилась в сложное чувство.

– Истребительниц очень важно изучать, – начала лекцию Артемида, не подозревая о моей внутренней борьбе. Она снова была мной недовольна. – Иногда они видят пророческие сны. Первая Истребительница передает через них информацию, и сны формируют связи между поколениями Истребительниц. У Руфи Забуто есть теория, что при наличии стольких Истребительниц есть вероятность установления прямых связей между ними – типа группового чата.

Тебе нужно почитать об этом.

– Супер. Теперь у меня прибавилось домашней работы.

И эту домашнюю работу я делать не собиралась. Я вообще не хотела быть Истребительницей, не говоря уж о том, чтобы изучать теории на этот счет. К тому же эта кошмарная Баффи ни разу не появлялась в моих снах за эти два месяца. Вряд ли она заглянет в них теперь.

Не считая того, что раз я теперь знаю об этом, это становится возможным… Отлично. Еще один повод для беспокойства.

– Ты должна серьезно к этому отнестись, – сказала Артемида.

Я отбросила подушку.

– Ты же только что говорила, что ничего не изменилось и я не должна изображать из себя супергероя!

Артемида погасила лампу, и комнату окутала ночь, разделяя нас.

– Как знаешь. Делай что хочешь. Я не могу тебе помочь быть Истребительницей.

Это так непохоже на Артемиду. Она ни разу в жизни не говорила мне, что я могу делать что хочу. Она всегда говорила мне делать то, что, с ее точки зрения, было лучше для меня.

Либо теперь ей стало все равно, что для меня лучше, либо она больше этого не знала. И злилась на меня за это. Я меньше всего на свете хотела быть Истребительницей. Разве она не понимала, насколько тяжело это было для меня?

Осознание того, что Баффи снова перевернула всю мою жизнь без моего на то согласия, ударило меня под дых.

Ведь если я стала Истребительницей, то в этом виновата Баффи. Я никогда не стала бы Истребительницей при старой схеме «одна за раз».