Моя душа темнеет

Родители Лады являлись яркими представителями целого региона – особенно родной земли няни, Валахии.

Но в Ладе она заметила искру, страстный, яростный огонек, который было не спрятать и не потушить. Вместо того чтоб искоренять это пламя ради уготованного Ладе будущего, няня, напротив, только раздувала его. Это дарило ей странное ощущение надежды.

Если Лада была колючим сорняком, пробившимся посреди пересохшего и потрескавшегося русла реки, то Раду был нежной, благоухающей розой, способной расти лишь в идеальных условиях и увядающей в любых других.

Вот и сейчас он кричал из-за того, что няня замешкалась и не успела вовремя сунуть ему в рот ложку с жидкой кашей, подслащенной медом.

– Сделай так, чтобы он замолчал! – Лада взобралась на самую крупную гончую отца, которая с возрастом стала седой и терпеливой.

– И как же мне это сделать?

– Задуши его!

– Лада! Прикуси язык. Это твой брат.

– Он – червяк. Мой брат – Богдан.

Няня нахмурилась и вытерла лицо Раду передником.

– Богдан не твой брат. Я скорее лягу с собаками, чем с твоим отцом, подумала она.

– Он мой брат! Ты мой брат. Скажи, что ты мой брат. – Лада запрыгнула Богдану на спину. Хотя он был на два года старше и гораздо выше, она прижала его к земле, воткнув локти промеж лопаток.

– Да, да! Я твой брат! – запричитал он, то ли хихикая, то ли хныча.

– Выброси Раду вместе с помоями!

Вопли Раду усилились, предвещая истерику. Няня закудахтала, зацокала языком и взяла его на руки, хотя он для этого был уже слишком большим.

Он засунул ручонку под ее кофту и ущипнул кожу, рыхлую и морщинистую, как старое яблоко. Иногда ей тоже хотелось, чтобы он поскорее замолчал, но когда он говорил, это всегда получалось у него так мило, что заставляло забыть обо всех его скандалах. Он даже пах очень сладко, как будто мед прилипал к его губам и пропитывал их своим ароматом.

– Будь хорошим мальчиком, – сказала няня, – и тогда поедешь кататься на санках с Ладой и Богданом. Хочешь?

Раду покачал головой.

Его нижняя губа задрожала, предрекая новую волну слез.

– Или мы сходим к лошадкам.

Он медленно кивнул, и няня облегченно вздохнула. Она осмотрелась и заметила, что Лады нет.

– Куда она подевалась?

Глаза Богдана округлились от страха. Он уже не знал, чьего гнева боится больше – своей матери или маленькой Лады.

Встревожившись, няня перенесла Раду на бедро. Его ножки болтались и с каждым няниным шагом бились о ее ноги.