Потерянные сокровища

Но ведь она будет совсем недалеко от Чипсайда и, возможно, на обратном пути сможет заскочить к нему с какой-нибудь едой. Возьмет да потратит немного из чаевых…

– Эсси, – Бриджит коснулась руки Эсси, рассеяв ее грезы. – Смотри!

Толпа женщин окружила их автомобиль, и водителю пришлось ударить по тормозам. Женщины были одеты в белые платья и широкополые шляпы. У одних на шляпах развевались зеленые и фиолетовые ленты, у других – такими же лентами были опоясаны талии. Платья сужались книзу, и Эсси, с уколом зависти, отметила, что у большинства женщин были прекрасные чулки и туфли на новомодном французском каблуке.

«Каково это – иметь лишнюю пару чистой одежды и шелковые чулки?» – размышляла Эсси, невольно пряча свои мозолистые руки под грубый фартук.

Водитель выругался себе под нос и проворчал:

– Чертовы суфражистки. Запрудили всю дорогу. Засадить их за решетку, всех.

Несколько женщин несли на себе по два плаката, связанные веревками и перекинутые через плечи. Плакаты гласили: ПРАВО ГОЛОСА ДЛЯ ЖЕНЩИН.

– А что они хотят? – прошептала Бриджит, покраснев от смущения.

Эсси прочитала плакат, который висел на рядом стоящей женщине.

– Они приглашают нас на шествие. В эту пятницу вечером в пять тридцать в Найтсбридже.

– Нас? В Найтсбридж? – поправляя сеточку на волосах, захихикала Бриджит. – Не думаю, что им нужны такие, как мы, правда ведь?

Эсси пожала плечами. Даже если бы она захотела присоединиться к шествию, ей нужно было сначала натаскать угля, приготовить ужин, отмыть младших сестер, потравить у них вшей, перестирать их одежду для следующей недели и высушить ее над печкой.

Все пятничные вечера для Эсси были таковыми. Единственным светлым моментом станет, возможно, кусочек макрели вместо брюквенного супа, если, конечно, старик Фостер продлит кредит до следующей недели.

Водитель нажал на клаксон, когда женщины пошли впереди машины, взявшись за руки и скандируя: ПРАВО ГОЛОСА ДЛЯ ЖЕНЩИН!

Кто были эти ухоженные женщины, у которых есть время на уличные протесты? Они нигде не работают, не ведут домашнего хозяйства, решила Эсси, окинув быстрым взглядом их руки, облаченные в элегантные перчатки.

В конце улицы показалась шеренга конных полицейских верхом на черных клайдсдейльских лошадях. Женщины в белых платьях стали сбиваться в круг, как на маслобойне.

Над ними возвышался величественный Монумент Кристофера Рена, воздвигнутый в память о Великом пожаре. На его вершине сияла на солнце позолоченная урна.