Падение Элизабет Франкенштейн

В городе тесно, а тут места хоть отбавляй. Арендная плата в этой части города невысока из-за запахов и удаленности от центра и университета. – Она пожала плечами. – А еще сюда стремятся те, кто не хочет, чтобы их нашли.

– Виктор от нас не прячется, – перебила я. – Он гений, а потому несколько беспечен в том, что касается средств к существованию и отношения к жизни. Большинству людей этого не понять.

– Тогда ему повезло, что у него есть вы. Раз уж вы его понимаете.

– Еще как понимаю. – Я изогнула бровь; она ответила улыбкой, которая привела меня в бешенство.

– Мне кажется, вам понравится Анри, – сказала Жюстина задумчиво. – Он совсем не похож на Виктора. Он любит разные истории, языки и поэзию.

Я сжала руку Жюстины.

– Я не сомневаюсь, что Мэри понравился бы Анри, потому что Анри нравится всем.

Анри нравился всем. После его последнего письма я была уверена, что Виктор в число этих людей больше не входит. Как и я. Он подвел нас всех.

– Мы пришли.

Мэри остановилась, и мы с Жюстиной повернулись, чтобы посмотреть.

Здание, притулившееся у самой реки, было настолько уродливым и бесформенным, что я не могла поверить, что Виктор согласился здесь жить. Само существование подобной постройки, напоминающей скорее нарост из камня и кирпича, чем архитектурное сооружение, оскорбило бы его чувства. На первом этаже окон не было – и на втором, насколько я могла судить, тоже. Лишь под самой крышей виднелся узкий ряд окошек. На крыше я заметила распахнутое в небо окно. Глупо: на улице шел дождь.

– Постучим? – с сомнением спросила Жюстина.

– Не след вам туда ходить.

Мы втроем подпрыгнули от неожиданности, услышав за спиной пьяное бормотание. Мужчина из канавы – живее всех живых, хотя пахло от него так, будто он провел в объятиях смерти немало долгих часов, – покачиваясь, стоял позади нас. До этой минуты я и не подозревала, что человеческое тело способно удерживаться под таким углом без опоры.

– Прошу прощения?

– Дурное место.

Я не собиралась тратить время на пьяниц. Тем более теперь, когда от Виктора меня, возможно, отделяла одна дверь.

– Насколько я могу судить, весь этот квартал можно назвать дурным местом. Не вижу причин выделять это здание особо.

– Я вам расскажу секрет.

Мужчина сделал несколько неверных шагов по направлению к нам. Изо рта у него разило, как из немытого ночного горшка. Отступать мне было некуда: с одной стороны была Жюстина, с другой дверь.