Тал Жайлау. Библио-роман

А сам остался, прикрывая его отход. Его участь была незавидна, врагов было бесчисленное количество, а силы на исходе. Но небо опять было милостиво, и вскоре показались войска султана, спешащие на подмогу Дала Ару.

А спасенный султан не забыл его подвига. И когда они вернулись в Газну, поблагодарил его, наградив почетным титулом «доверенный меч Султана».

С тех пор они сдружились. Впрочем, какая дружба может быть между правителем и простым сотником из чужих земель? Что могло их связывать, разве лишь благодарность за спасение? Но им было о чем поговорить, ведь они оба любили книги.

И за долгими прогулками султан и сотник успевали пройтись по страницам многих великих книг. Ар с нетерпением ждал встречи, ведь для него они были словно живительный источник в безводной глуши.

….

– Я слышал, что ты раньше был Хранителем книг? – спросил правитель на кыпчакском языке. Правитель владел многими языками. И мог спокойно общаться как на кхари-боли[35 - Основа официальных вариантов хинди (литературный хинди) и урду, которые являются его функциональными стилями.

В эпоху существования Делийского султаната (1206—1526 и 1539—1555) и Империи Великих Моголов (1526—1540 и 1555—1858) кхари-боли вобрал в себя много персидских и арабских слов.], персидском, арабском, так и на огузском, кыпчакском и даже хакани.[36 - Древнетюркский литературный язык.] У него было мягкое произношение, в отличие от более грубого, жокающего выговора Ара. И каждый раз при их прогулке, султан часто переходил на один из тюркских языков.

– Я был всего лишь лекарем книг[37 - Так называли реставраторов и переписчиков книг.], мой господин, – ответил ему Дала Ар

– Это высокое искусство, не доступное каждому, – одобрительно похлопал его по плечу правитель. – Где ты учился ему?

Хотя в армии султана было много тюрков-наемников, но султан общался на тюркском лишь с Дала Аром, а с другими говорил или на арабском, или на персидском. Газна была городом, говорящим в основном на персидском языке. И хотя сама правящая династия правителей была тюркской, но окруженная персидской культурой и языком, она все больше ассимилировалась, давно оторвавшись от своих корней.

– Я учился в городе Дженд, что на берегу Сейхуна. Мой учитель, достопочтенный ученый Окырман, мой дядя и наставник, научил меня арабскому языку, руническому алфавиту, китайской грамоте и многим другим знаниям. Он научил меня любить книги и понимать их дыхание Он научил меня чувствовать их болезни и вовремя лечить.