Тал Жайлау. Библио-роман

В реальности все непредсказуемо, но, может быть, этим и прекрасна действительность. И пусть ей страшно, и хочется повернуть назад, но этому не бывать. Она много раз поворачивала назад, но теперь пойдет до конца. Пусть реальность покажет, какой у нее сценарий!

Она взяла в руки сумку и решительно направилась к стойке регистрации.

…

Пройдя регистрацию, она быстро проследовала через трап в переполненный самолет и, примостившись на задних рядах, посмотрела в иллюминатор._Взобравшееся на вершину обесснеженных гор, солнце отбрасывало блики в стеклах далеких небоскребов на проспекте Аль-Фараби.

И зеленый город, нежась в лучах солнца, распрямлял заснувшие кроны и застывшие листья. Где-то там, у каменного берега реки, спряталась ее скромная библиотека. А рядом дом, где она живет.

Алма ласкала глазами город, дома и деревья. Как же трудно покидать этот город, в котором много любви, и хочется быстро вернуться. И в сердце закололо от грусти расставания с любимым городом.

Но ее ждет путь, и она не вернется, пока не узнает сюжет, который пишет ее путь. И пусть будет так, как того требуют слова. А она будет говорить свои слова радостно:

– Я люблю тебя, мир! И верю, что сюжет моего пути будет занимательным!

Алма закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Новое уже не пугало, а наоборот, волновало ее радостным предчувствием. А самолет, взревев двигателем, тяжело вознесся над любимым городом и устремился в синюю высь, унося ее в неизвестную даль с неизведанным сюжетом.

Глава 2. Книжный пилигримм

Дала Ар лежал в темной, сырой комнате, где робкий, еле видимый свет, проникал сквозь маленькое окошко прямо под потолком. Это было даже не окошко, а всего лишь дыра, из которой струился небольшой ручеек света и свежего воздуха.

Он не понимал, где находится. Не знал, сколько сейчас времени. Не понимал, как он вообще здесь оказался.

Последние дни, а может, даже недели, прошли, словно в тумане. Та далекая жизнь, где он был свободным человеком, простым учеником Великого Книгочея, осталась в прошлом.

Жизнь, где он просыпался рано утром, до восхода солнца, чтобы поймать время до того, как белая нить будет различима. И бежал принять омовение, чтобы успеть прочитать намаз до первых лучей. А потом, начинался его солнечный день прислужника и ученика в городском Доме Чтения. Он спешил в огромное хранилище, чтобы начать день в благословенной рукописной.