Гостья на собственной свадьбе

Но оно было недолгим, потому что в ту ночь ему вместе с матерью пришлось спать в ночлежке для бездомных.

В ту ночь Маттео, так и не сумев заснуть, поклялся себе, что больше никогда не окажется в таком положении, что защитит мать и вытащит ее из нищеты – пусть даже по ее вине им сейчас приходится спать в одной комнате с восемью незнакомцами. Маттео пообещал себе, что добьется успеха в жизни и никогда больше не будет заложником бедности, отсутствия выбора и поступков других людей…

Он взглянул на часы, затем на Эмму, которая моргала, стараясь победить подступившие слезы.

Горло сжало от странного чувства.

– Уже поздно. Продолжим наш разговор завтра.

– Так я могу остаться?

При виде облечения на ее лице Маттео почувствовал себя так, словно получил удар в живот. «Ей требуется участие и забота. Бабушке следовало сейчас быть тут, чтобы закончить то, что начала, а не перекладывать эту проблему на мои плечи, – раздраженно подумал Маттео. – Я слишком занят.

И если честно, даже не знаю, как помочь этой девушке. С такой ситуацией я еще не сталкивался».

– Можете переночевать здесь. А завтра я подыщу вам другое жилье.

Полчаса спустя Эмма лежала на прохладных простынях в другой спальне и думала, не померещилось ли ей все, что произошло за последние несколько часов.

Неожиданно раздался стук в дверь.

– Эмма, это Маттео.

Сердце екнуло. Неужели обязательно говорить так ласково, словно он пытается ее соблазнить? И что ему нужно? Неужели синьор Виери передумал и решил вышвырнуть ее из своего палаццо прямо сейчас?

Эмма осторожно открыла дверь и впилась взглядом в Маттео, одетого лишь в пижамные штаны.

Его густые каштановые волосы были влажными после душа. При виде обнаженного мускулистого торса, покрытого золотистым загаром, Эмма потеряла дар речи и ощутила чувство вины. А еще рассердилась. Ведь она должна была наслаждаться сейчас медовым месяцем, а не похотливо глазеть на полуодетого малознакомого мужчину, пытаясь подавить влечение к нему.

Она скрестила руки на груди.

– Чем могу помочь?

Но, несмотря на ее холодный тон, Маттео посмотрел на нее озорным взглядом, молча вскинул густую бровь и вложил Эмме в руку игрушку размером чуть меньше его ладони: белого медведя, потрепанного и уже слегка посеревшего.

– Снежок!

Эмма схватила медведя и прижала его к груди.

– Я нашел его под своей подушкой.