Гостья на собственной свадьбе

Она вновь ощутила себя одиннадцатилетней девочкой, стоящей в балетном классе перед преподавательницей, дрожа от страха и не зная, похвалят ее сейчас или отругают.

– Зачем вы приехали в Венецию, синьорина… – Маттео сделал паузу, ожидая, что гостья представится.

– Фокс. Эмма Фокс. Я здесь потому… – В горле неожиданно возник огромный ком, на глаза навернулись слезы, и Эмма сжала зубы, чтобы не расплакаться. – Я должна была провести тут свой медовый месяц.

О боже! Она сейчас зарыдает! Незваная гостья изо всех сил старалась не заплакать, и это напомнило Маттео его мать, борющуюся со слезами.

Он, тогда еще совсем мальчишка, смутно догадывался, что она хочет вернуть обратно его отца, но ничем не мог ей помочь изменить ее жизнь к лучшему.

Маттео не знал, кто его отец. С годами мать смирилась с тем, что этот человек к ней не вернется. И плакала теперь из-за расставания с другими своими сожителями. Но Маттео уже не пытался ее утешать – слишком сильную боль испытывал он сам. Боль оттого, что все эти мужчины, которые казались ему настоящими героями, бросали его, не пытаясь бороться за право заменить Маттео отца.

Люди то и дело тебя подводят, нельзя верить пустым обещаниям и полагаться в жизни можно только на себя – этот урок Маттео крепко затвердил еще в детстве.

Эмма громко шмыгнула носом, и этот звук вернул Маттео к реальности. Обращаясь к затылку собеседницы, он переспросил:

– Вы собирались провести в Венеции медовый месяц?

Она наконец разразилась слезами и бросилась в ванную.

«На этот раз бабуля зашла слишком далеко! Может, отправиться за ней в Апулию и высказать все, что я думаю?» – мелькнуло в голове у Маттео.

На этот раз он не поверит бабушкиным извинениям и обещаниям вести себя хорошо, а еще не позволит отвлечь себя тарелкой «сладких поросят» – жареных клецок с медом.

Маттео понимал стремление бабушки помогать беднякам и бездомным животным, но дойти до того, чтобы пригласить незнакомку к нему в дом!

Он постучал в дверь ванной.

– С вами все в порядке?

– Да… Извините.

Я выйду через пару минут. – После этих слов раздались сдавленные рыдания.

Маттео поморщился, потер ладонями лицо и прислонился спиной к двери.

– Кажется, нам обоим не мешает выпить. Когда успокоитесь, присоединяйтесь ко мне в гостиной.

Он торопливо спустился по лестнице на первый этаж. За ним по пятам гнались воспоминания о тех ночах, когда он, мальчишка лет семи, прокрадывался в спальню матери, надеясь утешить ее, плачущую.