Ткачиха

Она просто не могла оторваться от источника. Рубашечник дождался, пока девочка утолит жажду, и тоже попил немного. Бетти сидела на камнях возле родника и рассматривала его лицо. Сейчас она хорошо могла разглядеть шрамы, тянущиеся от его глаз к вискам и убегающие ото рта на шею и дальше, за воротник рубашки. Видимо, Бетти привыкла, потому что шрамы уже не казались ей отталкивающими. Наверное, дело было в красивых глазах Рубашечника и в трепетной родинке над губой. Бетти всегда нравились люди с такими родинками. Они казались ей особенными, отмеченными судьбой.

Такие лица не портят никакие шрамы.

Рубашечник, заметив, что она с любопытством его разглядывает, смущённо отвернулся.

– Эти шрамы, – поспешила задать вопрос Бетти. – Они?..

– Исчезают со временем, – нехотя объяснил Рубашечник. – Когда я здесь появился, я был весь словно сшит из распадающихся кусков. А теперь, как видишь, даже стал похож на человека.

В подтверждение своих слов он закатал до локтя рукав рубашки и показал предплечье, на котором паутина шрамов поблекла и почти уже исчезла.

Если не присматриваться, то и не заметишь.

– И так со всеми… Расплетёнными? – осторожно уточнила Бетти.

Хотелось заранее понимать, что её теперь ждёт.

Рубашечник рассмеялся:

– Вовсе нет! У каждого своя судьба. И в Тени каждый существует таким, каким получается. Кто-то вовсе теряет человеческий облик. Кто-то становится совершенно иным созданием. Или облаком. Или перекати-полем. А кто-то сохраняет прежний облик, но, увы, остаётся лишь оболочкой самого себя прежнего.

Уж не знаю, от чего это зависит, никогда не интересовался. По правде говоря, всё, что меня интересует, – это мои нити, а остальное…

– Значит, если Ткачиха расплетёт меня, я могу оказаться какой угодно? – При мысли о том, что она может развалиться на части или превратиться в облако, Бетти подурнело.

– Лучше бы она вообще не успела тебя расплести. – Рубашечник перестал смеяться и нахмурился. – Если это вообще можно остановить. Но попробовать стоит. Я уверен: самое главное – вывести тебя отсюда до того, как она закончит.

– И… сколько у меня времени? Как вы думаете?

– Не знаю. – Рубашечник поглядел на неё снизу вверх, присел рядом и накрыл ладонью её ладонь. – Я же не специалист. Всего лишь циркач, который знает чуть больше, чем ему полагается. Я могу только попробовать отвести тебя туда, где, может быть, есть выход. Но велика вероятность, что я только приведу тебя к гибели.

– У меня нет выбора, – пробормотала Бетти.