Идеальная смерть Мияко Сумиды

 – Мияко взяла очередную фотографию и приготовилась вставить в раму. – Просто есть время слушать, а владелец – человек, похоже, интересный.

От такого я даже слегка позавидовал Кендзи, понимая, что глупо и мелко ревную, а еще что придаю слишком большое значение любопытству Мияко. Впрочем, времени правда было предостаточно. Поэтому я рассказал Мияко о Кендзи Исихаре.

4. Луговая клубника теплым летним днем

Кендзи жил в том же приюте, что и мы с сестрой.

– Фуми-нэ говорит, что в детском приюте все так же, как в зверином, – начал я.

 – Мол, щенят разбирают быстро, но чем старше они, тем меньше шансов обрести хозяев.

– Жестко она, – отозвалась Мияко, глядя на меня во все глаза.

– Да, но это правда. Малышей быстро усыновляют.

Когда наши родители погибли в ДТП, мне было семь, моей сестре – пятнадцать. Еще немного, и ее не взяли бы в приют. Пятнадцатилетку не удочерит никто. Несколько семейных пар интересовались мной. Мной одним. «Мальчик он милый, воспитанный», – нахваливал меня пастор потенциальным родителям.

«Мы всегда мечтали о таком сыне, – отвечали они. – Хочешь жить с нами, Рюсэй? Мы будем твоей новой семьей».

Только я не желал жить без сестры, поэтому отвергал их всех. Я не желал менять единственного по-настоящему родного человека на чужаков. Да и несправедливо было бы, если бы новую семью обрел только я.

– Не думала, что ты такой заботливый, – проговорила Мияко, а я уставился вдаль.

– Ошибаешься! Не был я заботливым, я был обузой. Если бы подумал хорошенько, понял бы, что сестре лучше без меня.

– Откуда такие мысли?

– Я хотел жить с Фуми, поэтому она забрала меня с собой, когда после совершеннолетия ей пришлось уйти из приюта. Сестра достигла бы большего, не виси я у нее на шее. А так она день и ночь вкалывала, чтобы меня прокормить.

– Но ведь то решение приняла Фуми, – проговорила Мияко после небольшой паузы. – Уверена, ей тоже хотелось жить с тобой.

Я не ответил. Я не рассказал Мияко, как просыпался среди ночи и видел, что сестра плачет.

Фуми-нэ зажимала рот ладонью, чтобы заглушить всхлипы. Не рассказал я, как Фуми-нэ смотрела в пустоту, с головой погрузившись в собственные мысли. «Что тебя так угнетало? Жалеешь, что взяла меня с собой? Что в приюте меня не оставила?» Эти вопросы возникали у меня вновь и вновь, но я не мог заставить себя их задать. Я слишком боялся ответов.

– Так что с Кендзи? – спросила Мияко.

– Родился он в Окинаве и нам рассказывал, что жил на берегу океана.