Начало после конца

 – Что случилось? Что с Эдиком? Не молчите же!

– Ваш сын найден мёртвым на Новодевичьем кладбище, вчера вечером, ориентировочно в шесть часов вечера по московскому времени, – тихо произнесла я, стараясь говорить ровным и беспристрастным голосом, как учили в школе милиции. – Его убили и теперь мы ищем тех, кто сделал это. Прошу вас принять мои соболезнования и помочь следствию в решение этой проблемы. Сейчас на счету каждая минута.

– Что?! – лицо женщины исказила гримаса ужас и недоверия, паники и первобытного страха.

 – Что вы такое говорите? Этого не может быть! Это ошибка! Мой Эдичка не мог умереть! Он утром пошёл в школу и просто заигрался с мальчишками во дворе! Вы лжёте мне! Убирайтесь!

– Мария Витальевна, успокойтесь и проявите понимание, мы должны как можно быстрее сузить круг подозреваемых и найти тех, кто это сделал, – затараторила я, немного встряхнув убитую горем мать за плечи. – Я всё понимаю, но слезами вы делу не поможете, нужны показания и чем быстрее мы приступим к поискам, тем больше шансов найти тех, кто ответственен за это преступление.

Вы меня понимаете?

– Убирайтесь прочь! – завопила она, рыдая.

Убитая горем женщина вжалась вспотевшей спиной в стену и замотала головой, словно старалась этим странным жестом стереть меня из своего поле зрения. Из глаз брызнули слёзы, и она медленно осела на пол, завывая в голос и раскачиваясь из стороны в сторону. Я же, подхватив её под руки, поспешно усадила на стул и сбегала на кухню. Найдя валерьянку, накапала в стакан с водой и принесла воющей от бессильной злобы и отчаяния матери, чей сын ещё вчера утром, так безмятежно ушёл в школу, а сегодня вести о его смерти принесла полицейская.

Понимая, что она не в состояние взять успокоительное я сама буквально насильно влила его в рот истерящей даме.

Она кричала долго и надрывно, пыталась царапать мой плащ и мотать головой в безумной ярости. Но это не помогало, ситуацию нельзя было обернуть вспять. Проблемы подобным образом не решались.

На дикие вопли выбежала девочка лет десяти. Завидев рыдающую мать, она прижала к груди небольшого потрёпанного медвежонка подпалённого коричневого цвета, которого вынесла из комнаты, и тоже горько заплакала. Это уже было выше моих сил, я сама едва могла держаться. Грудь жгло и разрывало, но это моя работа, я должна оправдывать своё звание. Я должна найти убийцу, не только ради себя, но и ради тех, кто так же кричал и плакал по погибшим детям.