Не время для любви

Следовательно, ваши спецы уже установили, чем именно был отравлен бывший начальник разведывательного управления.

– Почему ты так легко раскрылся? – меня терзали смутные подозрения насчет всей ситуации.

– Ты сама знаешь, что у нас закрытое учебное заведение. Пропуск сюда нельзя получить, не пройдя проверки, – улыбнулся он. – А это значит, крыса все еще тут. И меня тревожит тот факт, что эта мразь смогла спокойно работать у меня под носом. Канвижер должен был подписать документы о полной реорганизации учебной программы и набора еще трех дополнительных групп по профилям: военное дело, разведывательное дело и управление внешними подразделениями.

– Вы должны были присоединиться к международной программе обмена специалистами узкого профиля, – мгновенно догадалась я. – Тем самым академия могла выйти из-под влияния Лондонского министерства и получить статус международного охраняемого общими положениями учебного заведения.

– Стиверс! – Ланвельд наконец-то не выдержал. – Какого черта тут происходит?

– Ланвельд, что ты слышал о программе «Спектром»? – как-то равнодушно сказал Инетер.

– Засекреченная программа, которая должна была через пару лет сделать нас сверхдержавой, – неуверенно проговорил брюнет.

– Программа, готовящая зомби на убой, – пожал плечами блондин. – Согласно директиве, полученной узким кругом лиц, основная ее задача – подготовка тупых, покорных идиотов, которые лягут и под проклятие и под пулеметную очередь, лишь бы защитить верхушку власти.

Не страну и не родину, а именно тех жирных ублюдков, которые сидят в кабинетах министерства и рассчитывают на счастливую старость в окружении миллионов. И ты часть этой программы, руководитель пилотной группы «Остенор». Можешь не прибедняться и не отнекиваться, спецкорпус давно ведет по тебе разработку. Алиша будет в восторге, если Авгельд на тебя хоть что-то накопает. В СИЗО ты не попадешь, тебя тут же заберут во внутренний и будут пытать до тех пор, пока не заговоришь.

– Я слышала о той программе, – прикрыла я рот рукой. – Бесчеловечный эксперимент, который столетие назад проводили в Германии. Больше семи тысяч пострадавших. К нормальной жизни смогли вернуться меньше двух процентов. Многие покончили с собой или сошли с ума.