Семь принцев и муж в придачу

Элеонора в одном белье сидела на нашей барной стойке и, откинув голову с водопадом чёрных шёлковых волос, тихо постанывала. А мой дорогой супруг, не менее раздетый, стоял между ее широко разведённых стройных ног и ласкал шею, которую мне тут же захотелось свернуть.

Тонкие пальчики с аккуратными ноготками тёмно-бордового цвета оставляли вмятины на сильных плечах Стаса. Губы были приоткрыты в призывном жесте, словно дразнили и заставляли желать смять их страстным поцелуем. Алая помада, которая категорически мне не шла, на Элеоноре смотрелась столь уместно, что от досады захотелось просто взвыть.

Мой ступор всё продолжался, я не могла контролировать собственное тело. Стояла, как полная идиотка, и во все глаза пялилась на беспредел, происходящий на моей кухне. А он только набирал обороты, переходя уже все доступные моему пониманию границы.

Губы мужа медленно заскользили по загорелой коже, прокладывая себе дорожку до кружевного белья белоснежного цвета. Я знала и этот комплект, и эту марку, именно в таком неделю назад сама выходила на подиум во время показа.

Сейчас в этом комплекте, который существовал в единственном экземпляре, восседала моя соперница и смотрелась куда лучше меня.

Руки наконец-то смогли сжаться в кулак, а губы затряслись. Я не могла к ним приблизиться, меня просто разрывало от жалости к себе и мужу. Наверное, именно в этот момент я и осознала, что навсегда останусь девчонкой из богом забытой деревушки. Элеонора была шикарной и правильной, такой, какой и должна быть настоящая женщина.

Статная и вынуждающая оборачиваться ей вслед. Мужчины могли только мечтать о недосягаемой красавице с каскадом тёмных волос и яркими изумрудными глазами, что дурманили и зачаровывали. Про таких и слагают легенды, для них совершают подвиги, их боготворят.

На её фоне я выглядела совсем обычной. Да, блондинка от рождения. Да, необычные глаза, но слишком светлые и не завораживающие. Я была словно отклик небесного светила, его тень, что вечно оставалась второй.

А вот Эля была самой звездой, освещающей всё вокруг и затмевающей всех на своём пути. Ей даже усилий не требовалось, на неё и так обращали внимание.

Мне не приходилось выбирать работу, я бралась за всё, что мне предлагали. Она же, напротив, медленно указывала пальчиком и говорила, что хочет. Дорогие машины, украшения и наряды – она рекламировала только их. Я же не брезговала рекламой шампуней, лечебных мазей, кроссовок, да в общем всего, за что платили.