Три желания для золотой рыбки

При всей моей внешней хрупкости и трагичности, притворство я вижу насквозь. Понимала, что граф пытается всеми силами остаться моим адвокатом, а на наследство ему, собственно, плевать. Скажи правитель нашей страны, чтобы я собирала чемоданы и шла на все четыре стороны, он с тем же усердием поддакивал бы и поливал бы меня грязью с ног до головы.

В этом и заключалась вся суть аристократии: кто сильнее и влиятельнее, на стороне того и правда. И сейчас это играло в мою пользу, ведь кто может быть важнее правящей семьи? И если для того, чтобы подарить покой израненной душе леди Диктории, мне придется и дальше послушно играть выбранную для меня роль, то пусть будет так.

С этой минуты и до тех пор, пока мой прах не истлеет, я, герцогиня Лунария де Шаларгу – единственная кровная наследница рода.

И теперь мне предстоит сделать все, чтобы сохранить его и приумножить. Как говорится, не упасть в грязь лицом и в стократном размере отплатить своей спасительнице за ее милость и доброту. Именно с такими решительными думами я входила в кухню и отдавала первые распоряжения в статусе почти официальной хозяйки.

Пока слуги будут сервировать поздний обед, перетекающий в ранний ужин, мне стоит переодеться.

Белоснежное платье в пол положено носить около гроба в честь светлой памяти и небесного покоя, а вот дальше на месяц мне придется облачиться в ярко-алый цвет. Он символизирует вечный огонь души погибшего человека. А уже через месяц после похорон наступает третий этап поминовения. Тогда люди в одеждах траурного черного цвета провожают душу усопшего в последний путь.

Согласно древнему поверью, скорбь о человеке должна быть слышна и видна его душе, которая весь месяц наблюдала за тем, как о ней помнят, и знает, что ее никогда не забудут.

Традиция эта зародилась в далекие времена, когда народы нашего мира жили только на южных рубежах, очертания суши материков были в ту пору совсем иные. Многие старинные обычаи сохранились до наших дней, и люди продолжают следовать им.

От идеальной внучки Железной леди всей Верноры ждали безупречного поведения.

Не хотелось мне признавать, но в этом граф ля Пикторм был прав. Молодая аристократия, состоящая из ему подобных ушлых дельцов, прекрасно поймет все связанные с наследницей перспективы и из кожи вон вылезет, но попытается найти ко мне подход. Ведь для них я – счастливый билет по смене приставки Ля на уважительную и почтительную Де.

Разница между старой и новой аристократией достаточно велика, и люди это прекрасно понимают.