Нокаут Амура

Глаз у меня нервно дернулся. Я судорожно икнула, понимая, что сейчас начнется кровавое месиво. Умирать без боя не собиралась…

– Рад, что ты так быстро влилась в наш дружный коллектив! – Антон подмигнул мне, а потом, резко развернувшись, бросил уже через плечо. – Добейся победы для нашего класса и сделай наш выпуск самым звездным из всех. Я полагаюсь на твои мозги, Ожигова.

Открыв и закрыв рот, я в полном шоке уставилась на его удаляющуюся в закат спину. Я вот сейчас вообще не поняла прикола. Что это было? И почему остальные смотрят на меня, как на восьмое чудо света, которое только что достали из пекла ада? Я выпучила глаза, глядя вслед нахалу.

Не могла отыскать подходящих слов, чтобы описать все произошедшее без нецензурной лексики. И на этом все? Реально… Вот просто взял, погладил по головке и сказал, умничка, паши на благо класса. Сделай меня еще более невероятным, чем я есть сейчас… Он что, надо мной стебется?

Первый шок никак не желал меня отпускать. Я тут, видите ли, полночи уснуть не могла, думала, какой мне гробик заказывать и какую эпитафию на памятнике писать, а он со мной вот так? Это беспредел.

А где презренный взгляд, обещание отвернуть мне голову и прикопать в ближайшем лесу? Нет… Ну, на крайний случай, хотя бы попытка любя придушить, чтобы неповадно было. Да я же его в бетон закатаю, а потом на этом месте воздвигну психбольницу, чтобы ему покоя и на том свете не было! Ибо я ждала, как во всех подростковых сериалах, войны до гробовой доски, а не вот этого всего… Обидно… Досадно… Ну ладно… С такими размышлениями я отправилась на урок.

Целый день я метала возмущенные и ненавидящие взгляды на этого придурка, ожидая кары небесной за испорченную рубашку и штаны. Ну, в самом же деле, не мог он так легко простить мне кофе и унижение его царской персоны. Как он еще не держал себя в руках, я не представляла. Давно бы затеяла драку с такой полудурошной, которой жизнь не мила. Однако кое-что оставалось в рамках разумной логики. Стоило ему словно невзначай скользнуть по мне взглядом, как на его губах расцветала довольная ухмылка голодного хищника.

Которую в одночасье хотелось поправить чем-нибудь тяжелым.

В страданиях и мучениях я продержалась шесть уроков до большой обеденной перемены. Благо я вместе с матерью настояла на том, что есть в условиях антисанитарии не буду. И как бы отчим ни пытался доказать обратное, мы не сдались. Еще были свежи мои воспоминания о стоящей колом сизой картошке и сосиске, умершей страшной смертью.