Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи

Либо металл, из которого состояла решетка, обладал феноменальной легкостью, либо Визафмал был наделен сверхъестественной силой, поскольку переместил он ее без какого-либо напряжения или усилий.

– Все готово, – объявил он, повернувшись наконец к Элвору. – Если ты не передумал составить мне компанию, мы отправляемся.

– К вашим услугам, – с неожиданным хладнокровием и отвагой ответил Элвор.

Невообразимые события и открытия этого вечера вкупе с невероятной возможностью нырнуть в неведомые громадные бездны, до сих пор не представлявшейся ни одному из людей, притупили его воображение, и сейчас он не мог полностью осознать всю грандиозность этого предприятия.

Визафмал показал Элвору, где расположиться внутри машины. Поэт занял место между вертикальным стержнем и стеной, напротив Визафмала, и обнаружил, что его ноги и большой диск, в который вставлены стержни, разделяет слой прозрачного материала. Едва юноша устроился поудобнее, решетка быстро и бесшумно закрылась, а стык в ней полностью исчез.

– Теперь мы находимся в герметично закрытой кабине, – объяснил Визафмал, – и ничто не может сюда проникнуть.

Темный металл и прозрачное кристаллическое вещество не пропускают жар и холод, воздух и эфир или любое известное космическое излучение, за исключением света, который проходит через прозрачный металл.

Когда он замолчал, Элвор понял, что их окружает абсолютная тишина, словно в межзвездном пространстве. Шум улиц, гром, грохот и лязг большого города, все вибрации и колебания – все, что он мог услышать или почувствовать, как будто осталось в миллионах миль от них, в неком другом мире.

В заполнявшем машину красном сиянии, источник которого он не мог обнаружить, поэт взглянул на своего спутника. Визафмал вновь обрел облик жителя Антареса, словно всякая необходимость притворяться человеком наконец отпала, и теперь возвышался над Элвором, сверкая переливчатыми пятнами волнующихся цветов всех мыслимых и немыслимых оттенков, каких поэту доселе ни разу не доводилось видеть, – от огненно-голубого, изумрудного и аметистового до сверкающе-багрового, красно-оранжевого и шафранного.

Подняв одну из пяти рук с парой гибких пальцеобразных отростков, многосуставчатых и способных изгибаться в любом направлении, антаресец коснулся тонкой проволоки, что была натянута над их головами между двумя стержнями. Он ущипнул эту проволоку, словно музыкант, перебирающий струны лютни, и та издала единственную отчетливую ноту ранее неслыханной Элвором высоты.