Истерия

Лишь соблюдая этикет, она произнесла сквозь зубы:

– Ну уж извините…

– Все в порядке. Давай продолжим, у меня осталось не очень много времени на тебя.

Рита снова раскрыла блокнот и продолжила писать, задавая однообразные вопросы своей пациентке.

«– Лизунь, я не хочу, чтобы ты мучилась, – Аня отвернулась в сторону. Она сидела на жесткой, обитой дерматином кушетке и теребила пальцами штаны своей любимой пижамы с уточками. Совсем недавно она все-таки согласилась лечь в стационар на обследование.

Буквально за несколько бессонных недель из крепкой спортивной девушки она превратилась в худое, еле дышащее тело.

– Уходи, – глухо, но настойчиво произнесла Аня.

– Ты же знаешь, что не стоит мне говорить таких вещей, – зло ответила Лиза. – Время посещения еще не закончилось. Я никуда не уйду.

– Не нужно, Лизунь… Мне здесь не помогут, я уверена. Уходи и постарайся забыть всю эту хрень.

– Забыть тебя, да? Просто забыть, – ответный вопрос звучал слишком резко. Лиза подумала, что ей очень хочется ударить Аньку, причинить ей сильную физическую боль – быть может, это заставит ее очнуться и прекратить говорить страшные глупости.

Аня ничего не ответила. Лиза погладила ее по тусклым длинным волосам. Ей вдруг снова вспомнилось то лето, когда они отдыхали в лагере. Аня заливала слезами разбитое неудачной любовью сердце, а Лиза гладила ее по ярко-черным волосам и успокаивала, как ребенка.

– Ты поправишься, – ласково произнесла Лиза, стараясь придать голосу уверенность.

– Нет. – Аня замотала головой. – Он меня не отпустит, никогда не отпустит. Он съест меня с потрохами… Съест…

В этот момент Лизу охватил гнев. Она сцепила свои руки до боли в пальцах, чтобы преодолеть желание что-нибудь схватить и разорвать в мелкие клочья.

– Блять, Аня, прекрати думать об этом! Ты сама себя съедаешь! Перестань, перестань, перестань!

– Уходи, Лизунь, – чуть слышно произнесла Аня и поднялась с кушетки, чтобы удалиться в свою палату…»

Снова настала ночь.

Лиза лежала в своей одиночной палате и смотрела в потолок. Из уголков ее глаз быстро текли горячие слезы. Уже несколько ночей подряд она пыталась не спать, но каждый раз у нее ничего не получалось. Вот и теперь веки тяжелели с каждой секундой, игнорируя быстрое сердцебиение и непрекращающийся поток соленой, едкой жидкости из глаз. Ни успокоительные, которыми ее здесь пичкали, ни снотворное почему-то не действовали.