Книги крови. Запретное

Но добравшись до деревьев, где вся трава сделалась красной, он понял, что отпечатки ботинок вели только в одну сторону.

Босуэлл, пребывая в желанной коме, ничего не чувствовал и был этому рад. Он смутно сознавал, что может очнуться, но мысль была настолько расплывчатой, что ее легко было отбросить. Время от времени осколки реального мира (боль, усилия) скользили под его веками. Вспыхивали на миг и улетали прочь. Босуэлл ничего этого больше не хотел. И не хотел приходить в сознание. Он догадывался, что именно пытается его разбудить, что поджидает его, пиная своими пятками.

Чарли посмотрел вверх, на крону дерева. Плоды, висевшие на нем, были двух разных – и совершенно невообразимых – сортов.

Один оказался человеческим существом. Тем самым хирургом с сигаретой. Мертвым. Его шея застряла в развилке двух ветвей. Кистей у него не было. Руки оканчивались круглыми срезами, из которых на траву все еще стекали алые сгустки. Ветви над головой доктора кишели плодами другого сорта – еще более противоестественного.

Руками. Казалось, они повсюду. Сотни рук, перестуком обсуждавших в своем ручном парламенте руководство к действию. Всех оттенков и форм, они сновали вверх и вниз по раскачивающимся веткам.

При виде них рассыпались любые метафоры. Никаких иллюзий не оставалось: это было не что иное, как человеческие руки. В том-то и заключался весь ужас.

Чарли хотел сбежать, но правая рука и слушать об этом не желала. Здесь собрались ее апостолы, они ждали притч и пророчеств. Чарли посмотрел на мертвого доктора, затем на смертоносные руки и подумал об Эллен, о своей Эллен, не по его вине убитой и уже окоченевшей.

Они поплатятся за это. Все до одной. Он заставит их расплачиваться, пока остальные части тела повинуются ему. Теперь Чарли понимал, что трусостью было торговаться с раковой опухолью на своем запястье. Она и ей подобные – это чума. Им нет места в жизни.

Армия увидела его, весть о его появлении лесным пожаром разнеслась по рядам. Руки помчались вниз по стволу, некоторые, словно созревшие яблоки, падали с нижних ветвей, торопясь обнять Мессию.

Через несколько мгновений они набросятся на Чарли. Тогда преимущество будет утрачено. Сейчас или никогда. Он отступил от дерева прежде, чем правая рука успела ухватиться за ветку, и в поисках вдохновения взглянул на мемориальное крыло Чейни. Оно нависло над парком: окна отражали небо, двери были закрыты. Ничего утешительного.

Позади Чарли услышал шорох травы, которую топтали бесчисленные пальцы.