Книги крови. Запретное

Она была немножко ниже его ростом. Ее глаза были большими и сверкающими. Хоть он и рассердился, но не мог не заметить того, какими полными и блестящими были ее губы.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности.

– Да я знаю. Я просто расстроен.

– Это жара, – вернулась она к любимой теме. – Как я и говорила, она что-то делает с мозгами людей. Сам знаешь. – Взгляд ее на секунду заколебался, а по лицу пробежало выражение неуверенности. Эрл почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки.

Был ли это намек? Она явно предлагала что-то. Но он не мог произнести ни слова. Наконец заговорила именно она:

– Ты должен возвращаться прямо сейчас?

Эрл сглотнул, горло у него пересохло.

– Не вижу причины, – сказал он. – Я имею в виду, что, если они хотят поговорить друг с другом, я не собираюсь встревать.

– Что-то неладно? – спросила она.

– Похоже. Я просто хочу, чтобы они спокойно уладили все дела. Я им только помешаю. Я им не нужен.

Лаура-Мэй опустила взгляд вниз.

– А мне нужен, – выдохнула она. Он едва расслышал, что она сказала, так шумел дождь.

Он осторожно поднес к ее щеке руку и дотронулся до нее. Она задрожала даже от этого легкого прикосновения. Тогда он наклонил голову и поцеловал ее, и она ответила ему.

– Почему бы нам не пойти в мою комнату? – прошептала она в его губы. – Мне бы не хотелось делать это на улице.

– А как насчет твоего папы?

– К этому времени он уже мертвецки пьян, каждую ночь происходит одно и то же. Просто иди себе спокойно.

Он никогда не узнает.

Эрл был не слишком доволен такой тактикой. Если его найдут в постели с Лаурой-Мэй, он потеряет больше, нежели работу. Он был женатым человеком, даже при том, что уже три месяца не видел Барбару. Лаура-Мэй почувствовала его нерешительность.

– Ты можешь не ходить, если не хочешь, – сказала она.

– Это не потому.

Он поглядел на нее, она облизнула губы. Это было абсолютно бессознательное действие, он был уверен, но этого хватило, чтобы решиться.

Все, что лежало впереди – фарс и неизбежная трагедия, хоть тогда он и не знал этого, – все было предрешено, когда Лаура-Мэй с такой небрежной чувственностью облизала губы.

– Ах, черт, – сказал он, – ты – это нечто, ты это знаешь?

Он склонился к ней и поцеловал ее вновь, а в это время над Скеллитауном облака разразились громовым раскатом, словно цирковой барабан перед особенно опасным акробатическим номером.

В номере семь Вирджиния спала и видела сны.