Забытые истории города N

Мальчик взял лежащий на столе плеер, надел наушники и нажал «илей».

В дверь постучали. Пётр не услышал отцовский стук и продолжал смотреть в учебник, слушая музыку. Пальцы больше не дёргали брови. Они были сжаты в кулак, который врезался в раскрасневшийся лоб. Голову словно залили железом. Решение не шло. Если у него не получится, отец снова будет кричать. Любимая музыка не успокаивала.

Слава вошёл в комнату и, увидев, что сын сидит перед учебником в наушниках, пришёл в ярость. Мгновение спустя наушники были содраны, плеер полетел в стену.

Слава любил своего сына. Старался быть ему и матерью, и отцом. Отказывал себе, чтобы у сына было всё. Но когда речь заходила о школьных уроках, он впадал в бешенство от того, что его ребёнок не может справиться с элементарными, по его мнению, задачами. Слава ничего не мог с собой поделать. То, как он кричал на Семёна, слышали все соседи.

– Какой же ты тупой!!! – уже не первый раз за вечер заорал на ребёнка отец. Мальчик захлёбывался своими слезами. Он ничем не мог возразить.

Оставалось терпеть и ждать. Ждать, когда наступит завтра, когда ЕГО не будет дома. Когда в квартире будет тихо и спокойно.

Как он мечтал сбежать, мечтал жить без отца. Ненавидя ЕГО, сын каждый день представлял, как с НИМ что-то случается, как ОН попадает под машину, как ЕГО до смерти забивают хулиганы, как ОН не будет на него кричать, как ЕГО рука больше не поднимется для удара.

Чтобы не чувствовать боль от отцовских ударов, мальчик придумал хитрость. Перед тем как садиться делать уроки, Пётр надевал на себя несколько футболок, оставляя сверху ту, рукава которой были длиннее.

Отец ни разу этого не заметил. Сейчас, во время очередного удара отца по спине, мальчик думал о том, что правильно сделал, когда сегодня надел на одну футболку больше.

Дверь, едва не слетев с петель, захлопнулась. Петру были даны 20 минут на решение задач.

Дрожащими руками мальчик поднял плеер. Он не разбился. Отыскал наушники. Включил прерванную песню.

– Мне надо успокоиться, – сказал сам себе ребенок.

Музыка странно зашипела. Голос исполнителя начали прерывать помехи.

«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – зазвучал женский голос.

«Пять. Пётр. Семь. Славу. Восемь. Через восемь минут. Ноль. Убил».

«Пять. Семь. Восемь. Ноль».

«Пять. Пётр. Семь. Славу. Восемь. Через восемь минут. Ноль. Убил».

«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – женский голос перешёл в вкрадчивый шёпот.

Слава услышал крик сына. Отец посмотрел на часы. Время ещё не вышло.