Сотканный мир

– А что с вами?

– Нам дадут посмотреть?

– На что посмотреть?

– На Фугу, черт побери! – воскликнул Кэл, выведенный из себя этими людьми – у них не было ни тени вежливости или признательности.

– Вас это уже не касается, – заявил Фредди.

– Еще как касается! – возмутился Кэл. – Я видел. Едва не погиб из-за этого!

– Лучше держись подальше, – посоветовал Джерико. – Если так печешься о своем здоровье.

– Я не это хотел сказать.

– Кэл… – Сюзанна положила руку ему на плечо.

Она старалась его успокоить, но Кэл распалился еще сильнее:

– Не надо их защищать!

– Дело не в том, кто кого защищает… – начала Сюзанна, но он не утихомирился.

– Тебе-то хорошо! – обиженно говорил Кэл. – У тебя есть родственные связи…

– Ты несправедлив.

– …и этот менструум…

– Что?! – вскричала Апполин, заглушая Кэла. – У тебя?

– Похоже, да, – сказала Сюзанна.

– И он не спалил тебя живьем?

– С чего бы?

– Только не при нем, – произнесла Лилия, взглянув на Кэла.

Это стало последней каплей.

– Ладно, – сказал он. – Не хотите говорить при мне, прекрасно. Катитесь ко всем чертям.

Он пошел к двери, не обращая внимания на попытки Сюзанны остановить его. У него за спиной захихикал Нимрод.

– И ты тоже заткнись на хрен, – бросил он младенцу и вышел из комнаты, оставив ее во власти незваных гостей.

IV

Ночные страхи

1

Шедуэлл очнулся от сна об империи: привычная фантазия, в которой он был владельцем такого огромного магазина, что зал его казался бесконечным.

И торговля приносила такую прибыль, что бухгалтеры рыдали от счастья. Груды товаров всех видов громоздились со всех сторон – вазы эпохи Мин, игрушечные обезьянки, говяжьи туши, – а люди осаждали двери, отчаянно желая присоединиться к толпе покупателей.

Но сон, как ни странно, был не о прибыли. Деньги утратили свою ценность с тех пор, как Шедуэлл встретил Иммаколату, способную извлечь из воздуха все, в чем они нуждались. Нет, это был сон о власти: будучи повелителем товаров, из-за которых люди бились насмерть, Торговец стоял в стороне от толпы и улыбался обворожительной улыбкой.

Но вдруг он проснулся, шум толпы затих, и он услышал чье-то дыхание во тьме комнаты.

Шедуэлл сел на постели. Пот только что пережитого восторженного волнения холодил лоб.

– Иммаколата?

Это была она. Иммаколата стояла у дальней стены, шаря руками по штукатурке в поисках опоры. Глаза ее были широко раскрыты, но она ничего не видела.