Сотканный мир

 – Помнишь, что напророчила моя сестра? События достигли переломного момента.

Когда она произнесла эти слова, тени в углу комнаты снова зашевелились и промелькнули эфирные юбки двух мертвых сестер Иммаколаты. Шедуэлл в их присутствии всегда чувствовал себя неуверенно, а они, со своей стороны, презирали его. Однако Старая Карга, ведьма, несомненно обладала даром предвидения. То, что она видела в отбросах своей сестры Магдалены, обычно сбывалось.

– Фуга не может скрываться и дальше, – сказала Иммаколата. – А как только она начнет двигаться, возникнут вибрации.

Это неизбежно. Ведь столько жизни стиснуто в небольшом пространстве!

– А ты чувствуешь какую-нибудь из этих… вибраций? – спросил Шедуэлл, свешивая с кровати ноги и поднимаясь.

Иммаколата покачала головой:

– Нет. Пока еще нет. Но мы должны быть готовы.

Шедуэлл надел свой пиджак. Подкладка заискрилась, рассыпая по комнате лучи соблазна. В мгновенной яркой вспышке он успел заметить Магдалену и Каргу. Старуха прикрыла глаза рукой от света пиджака, опасаясь заключенной в нем силы.

Магдалена не обратила внимания на искры – ее веки давным-давно приросли к глазницам, она была слепа от рождения.

– Когда движение начнется, потребуется час или два, чтобы точно определить местоположение, – сказала Иммаколата.

– Час? – переспросил Шедуэлл.

…погоня, приведшая их в конечном итоге сюда, сегодня казалась длинной, как целая жизнь…

– Час я могу подождать.

III

Кто сдвинул Землю?

Пока Кэл приближался к цели, птицы так и кружили над городом.

Если одна улетала, на ее место тут же спешили три-четыре новых и присоединялись к стае.

Этот феномен не остался незамеченным. Люди стояли на мостовой и на ступеньках домов, прикрывали руками глаза от ослепительного блеска и вглядывались в небеса. Они обменивались мнениями о причинах подобного сборища. Кэл не стал останавливаться, чтобы предложить свою версию, а продолжил путь по лабиринту улиц. Время от времени ему приходилось возвращаться назад и искать другую дорогу, но с каждым шагом он приближался к эпицентру.

И когда он подошел, стало очевидно: его первоначальная догадка неверна. Птиц привлек не корм. Они не падали стремительно вниз, не ссорились из-за лакомства, в воздухе под ними не было вкусных насекомых. Птицы просто кружили. Те, что поменьше, воробьи и зяблики, уже устали от полета и расселись на крышах домов и на заборах, отделившись от более крупных собратьев – черных ворон, сорок и чаек, заполнивших небо.