Сотканный мир

Задняя дверь была приоткрыта, и ребенок отправился исследовать заросший сад, где все кусты были выше его. Кэл подошел к двери, чтобы позвать его, но Нимрод был занят: мочился на вьющуюся розу сорта «Суит Уильям». Кэл не стал ему мешать. В нынешнем положении самое лучшее, на что мог рассчитывать Нимрод, – как следует помочиться.

Когда Кэл ставил на огонь чайник, прогрохотал борнмутский поезд (через Ранкорн, Оксфорд, Рединг и Саутгемптон). Секундой позже в дверях появился Нимрод.

– Господи, – сказал он, – как вы здесь спите?

– Дело привычки, – ответил Кэл.

 – И говори потише. Мой отец тебя услышит.

– Как там с выпивкой?

– Придется пока подождать.

– Я зареву, – пригрозил Нимрод.

– Давай, реви.

Поскольку блеф не подействовал, Нимрод пожал плечами и решил продолжить осмотр сада.

– А я могу полюбить этот мир, – объявил он, снова выйдя на солнечный свет.

Кэл взял из раковины грязную чашку и вымыл ее для отца. Затем пошел к холодильнику за молоком. Он не успел достать его, когда Нимрод издал какой-то писк.

Кэл развернулся и подошел к окну. Нимрод смотрел в небо, и его лицо светилось восторгом. Он, вне всякого сомнения, увидел пролетающий самолет. Кэл вернулся на место. Взял молоко – единственный продукт, хранившийся в холодильнике, – и тут раздался стук в парадную дверь. Кэл поднял голову, и сразу несколько впечатлений поразили его.

Первое: откуда-то внезапно налетел ветер. Второе: Нимрод начал отступать под сень густого малинника, явно в поисках укрытия.

И третье: на лице ребенка был вовсе не восторг, а ужас.

Затем стук превратился в грохот. В дверь колотили кулаками.

Когда Кэл пересекал прихожую, он услышал голос отца:

– Кэл, у нас в саду какой-то ребенок.

Из сада донесся крик.

– Кэл? Ребенок…

Брендан спустился в кухню, намереваясь выйти в сад.

– Подожди, папа! – крикнул Кэл и открыл входную дверь.

На крыльце стоял Фредди. Однако первой заговорила Лилия, выглянувшая у него из-за спины. Она спросила:

– Где мой брат?

– Он вышел…

«В сад», – хотел сказать Кэл, но то, что происходило на улице, заставило его умолкнуть.

Ветер оторвал от земли все, что не было закреплено – сор, крышки мусорных бачков, садовую мебель, – и кружил в поднебесной тарантелле. Он выдирал цветы из клумб и сдувал почву с грядок, затягивая солнце завесой земли.

Несколько прохожих, застигнутых ураганом, хватались за фонарные столбы и заборы. Кто-то лежал на земле, обхватив голову руками.