Сотканный мир

– Может быть, – отозвался Шедуэлл. – Благодарю вас за участие…

Иммаколата отошла к подножию лестницы, подальше от испытующего взгляда портье.

Портье пожал плечами и вернулся в свое кресло. Шедуэлл подошел к Иммаколате. Она отыскала тень, или это тень нашла ее.

– Что случилось? – спросил он. – Просто из-за солнца?

Она не взглянула на него, но снизошла до разговора.

– Я почувствовала Фугу, – произнесла она так тихо, что ему пришлось задержать дыхание, чтобы услышать. – И кое-что еще.

Шедуэлл ждал продолжения, но его не последовало.

Когда он уже был готов нарушить молчание, она снова заговорила:

– Где-то в глубине горла… – она глотнула, словно пыталась избавиться от чего-то горького. – Бич-Бич?

Неужели он правильно услышал ее? Иммаколата почувствовала его сомнения или сама разделяла их, потому что прибавила:

– Он был здесь, Шедуэлл.

При этих словах всего ее выдающегося умения владеть собой оказалось недостаточно, чтобы скрыть дрожь в голосе.

– Наверняка ты ошибаешься.

Она чуть заметно покачала головой.

– Он погиб и канул в прошлое, – сказал он.

Ее лицо казалось высеченным из камня. Двигались только губы, и Шедуэлл тосковал по ним, несмотря на то, что они изрекали.

– Такая сила не умирает, – проговорила она. – Она не может умереть до конца. Она дремлет. Она выжидает.

– Но чего? И зачем?

– Наверное, чтобы Фуга проснулась, – ответила она.

Ее глаза потеряли свой золотой цвет, сделались серебристыми. Капли менструума[2 - Менструум (в алхимии) – универсальный растворитель.

], словно мерцающие в солнечном луче пылинки, падали с ее ресниц и испарялись. Шедуэлл никогда прежде не видел Иммаколату такой – она была близка к тому, чтобы выдать свои чувства. Зрелище ее уязвимости невероятно возбудило его. Член затвердел до боли. Однако она, судя по всему, оставалась равнодушна к его желанию или предпочитала ничего не замечать. Магдалена, слепая сестра, не была столь безучастной. Она, насколько знал Шедуэлл, жадно интересовалась теми субстанциями, какие проливают мужчины, и использовала их в своих жутких целях. Вот и сейчас ее силуэт, прилипший к углублению в стене, с головы до пят был воплощением этой жадности.

– Я видела пустыню, – произнесла Иммаколата, отвлекая внимание Шедуэлла от движений Магдалены. – Яркое солнце. Жуткое солнце. Самое пустое место на свете.

– Там сейчас находится Бич?

Она кивнула:

– Он спит. Думаю… он забыл, кто он такой.

– Значит, так оно и будет дальше, – сказал Шедуэлл.