Сотканный мир

Вы ее единственная родственница?

– В этой стране – да. Мои родители уже умерли. У нее еще есть сын, он в Канаде.

– Вы могли бы связаться с ним?

– У меня нет с собой номера его телефона… но я могу узнать.

– Полагаю, его следует поставить в известность, – произнес доктор Чей.

– Да, разумеется, – кивнула Сюзанна. – А что мне… То есть не могли бы вы сказать, сколько она еще проживет?

Доктор вздохнул.

– Сложно предсказать, – сказал он. – Когда она поступила к нам, я был уверен, что ей не пережить и ночи.

Но она продержалась. А потом еще одну ночь. И еще. Она все еще держится. Ее выносливость просто поразительна, – он помолчал, пристально глядя на Сюзанну. – Я почему-то уверен, что она дожидалась вас.

– Меня?

– Мне кажется, да. Ваше имя было единственным разборчивым словом, которое она произносила с момента поступления в больницу. Думаю, она хотела продержаться, пока вы не приедете.

– Понятно, – отозвалась Сюзанна.

– Должно быть, вы ей очень дороги, – продолжал доктор.

 – Хорошо, что вы повидались. Знаете, здесь умирает множество пожилых людей, и кажется, никому нет до них дела. Где вы остановились?

– Я еще не придумала. Наверное, найду гостиницу.

– Может быть, вы дадите нам номер телефона, чтобы в случае чего мы могли с вами связаться?

– Конечно.

Доктор кивнул и оставил Сюзанну наедине с ее слепо мечущимися мыслями. Этот разговор не помог задать им нужное направление.

Мими Лащенски не любила внучку, доктор Чей ошибался. Как она могла ее любить? Мими ничего не знала о том, как живет Сюзанна, они были друг для друга закрытыми книгами.

Однако кое-что из слов доктора было похоже на правду. Возможно, Мими действительно ждала и боролась из последних сил, пока дочь ее дочери не подошла к ее постели.

Но ради чего? Чтобы взять Сюзанну за руку и выплеснуть последние капли энергии, показывая ей какой-то гобелен? Прекрасный подарок, но он значит либо слишком много, либо слишком мало. Так или иначе, Сюзанна не понимала его смысла.

Она вернулась в пятую палату.

Там сидела дежурная сестра, а старуха лежала на своей подушке неподвижно, как камень. Глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела. Сюзанна вглядывалась в ее лицо, снова безвольно сморщившееся. Это лицо ничего не могло ей поведать.

Сюзанна взяла руку бабушки и на мгновение сжала, затем выпустила. Я вернусь на Рю-стрит, решила Сюзанна. Вдруг пребывание в доме оживит какое-нибудь воспоминание?

Она долго старалась забыть свое детство.