Сотканный мир

Эти противостояния были неразрывно связаны, хотя Сюзанна не понимала как. Она понимала только одно: она вдруг оказалась в пространстве внутри себя самой, где ритм и привычки ее взрослой жизни не имели власти.

Она лишь смутно ощущала проплывавшие в этом пространстве страсти, как кончиками пальцев ощущают туман. Но со временем она изучит их, изучит и страсти, и поступки, которые они порождают. В этом Сюзанна была абсолютно уверена, как ни в чем другом в последние дни. Она знала их и – помоги ей Господь! – любила, как свои собственные.

III

Весточка из Рая

– Мистер Муни? Мистер Брендан Муни?

– Верно.

– У вас, случайно, нет сына по имени Кэлхоун?

– А какое вам дело? – отозвался Брендан. Затем, не дожидаясь ответа, спросил: – С ним что-то случилось?

Незнакомец отрицательно покачал головой, взял Брендана за руку и стал неистово пожимать ее.

– Простите мне мою дерзость, мистер Муни, но вы счастливчик!

Это, насколько знал Брендан, была ложь.

– Чего вам надо? – спросил он.

 – Вы что-то продаете? – он высвободил руку из хватки незнакомого человека. – Что бы это ни было, мне ничего не нужно.

– Продаю? – переспросил Шедуэлл. – Гоните прочь такие мысли. Я дарю, мистер Муни. Ваш сын – умный парень. Он использовал ваше имя, и, о чудо, компьютер выбрал вас победителем…

– Я же сказал, мне ничего не нужно, – перебил Брендан и попытался захлопнуть дверь, но незнакомец успел поставить ногу на порог.

– Прошу вас, – вздохнул Брендан, – оставьте меня в покое.

Я не хочу ваших призов. Я вообще ничего не хочу.

– Что ж, это означает, что вы весьма необычный человек, – заявил Торговец, открывая дверь шире. – Возможно, даже уникальный. Неужели во всем мире нет ничего такого, чего бы вы хотели? Это изумительно.

Из глубины дома доносилась музыка – запись шедевров Пуччини, которую несколько лет назад подарили Эйлин. Она сама почти не ставила эту пластинку, но после ее смерти Брендан (никогда в жизни не бывавший в опере и гордившийся этим фактом) просто помешался на «Любовном дуэте» из «Мадам Баттерфляй».

Он прослушал запись уже сотни раз, и каждый раз слезы наворачивались на глаза. Сейчас он хотел одного: вернуться к музыке, пока она не умолкла. Однако Торговец настаивал на своем:

– Брендан, – сказал он. – Могу я называть вас Бренданом?

– Не надо называть меня никак.

Торговец расстегнул пуговицы пиджака.

– Вообще-то, Брендан, нам с вами есть что обсудить наедине. Для начала вот ваш приз.