Восставший из ада. Ночной народ

Почти сразу после полуночи Джулия объявила, что устала и хочет спать. Все сразу решили, что пора закругляться, но Рори посчитал иначе. Он тут же принялся наполнять бокалы, прежде чем кто-то успел возразить. Кирсти была уверена, что по лицу Джулии пробежала гримаса неудовольствия, но она быстро исчезла, и ее лоб вновь стал безупречен. Она пожелала всем спокойной ночи, в ответ получила обильные комплименты по поводу своих навыков в приготовлении телячьей печенки и отправилась спать.

Безупречно прекрасные были безупречно счастливыми, разве не так? Эта истина всегда казалась Кирсти очевидной.

Сегодня, впрочем, алкоголь заставил ее задуматься, не ослепила ли ее зависть. Возможно, безупречность была лишь еще одной формой грусти.

Но голова у Кирсти кружилась, она не могла не на чем остановиться, к тому же в следующую минуту очнулся Рори и рассказал анекдот о горилле и иезуите, от него она чуть не подавилась от смеха еще до того, как он добрался до момента с церковными свечами.

Наверху Джулия услышала новый взрыв хохота.

Она, как и говорила, действительно устала, но утомила ее не готовка, а постоянные попытки заглушить презрение к треклятым дуракам, собравшимся в гостиной внизу. Когда-то она называла их друзьями, этих недоумков, с их убогими шутками и еще более убогими претензиями. Несколько часов она им подыгрывала, но теперь хватит. Теперь ей нужно найти прохладное место, темное место.

Как только она открыла дверь в сырую комнату, то сразу поняла: что-то изменилось. Свет от голой лампочки на лестничной площадке озарял половицы, на которые пролилась кровь Рори, но теперь они были девственно чистыми, будто выскобленными.

А дальше комната уступила мраку. Джулия вошла внутрь, закрыла за собой дверь. Щелкнул замок.

Тьма была почти безупречной, и Джулия была ей рада. Ночью ее глаза отдыхали, словно остывая.

А потом с дальней стороны комнаты послышался звук.

Словно шорох от таракана, пробежавшего за плинтусом. Через несколько секунд он прекратился. Она задержала дыхание.

Звук появился снова. Казалось, в нем появился какой-то ритм: примитивный код.

Там, внизу, гости хохотали, как безумные. Их смех привел Джулию в отчаяние. Что ей сделать, лишь бы освободиться от такой компании?

Джулия сглотнула и заговорила с тьмой.

– Я слышу тебя, – она не совсем понимала, к кому обращается, или почему ей на ум пришли именно эти слова.

Тараканьи шорохи смолкли на мгновение, а потом начались опять, уже настойчивее.