Восставший из ада. Ночной народ

Джулия уже вытащила нож и нанесла второй удар, а потом третий и четвертый. Она сбилась со счета, ее охватила ненависть из-за того, что агнец отказался просто лечь и сдохнуть. Он, шатаясь, брел по комнате, кричал, умолял, а кровь лилась по его ягодицам и ногам. Казалось, этот фарс продлится вечность, но в конце концов жертва рухнула на пол.

В этот раз Джулия знала, что чувства ее не обманывают. Комната, или дух, заключенный в стенах, вздохнули от предвкушения.

Где-то зазвонил колокол…

Почти невольно Джулия заметила, что мужчина не дышит.

Она прошла по заляпанному красным полу туда, где лежало тело, и спросила:

– Достаточно?

А потом отправилась умыть лицо.

Когда она спустилась, то услышала, как комната застонала – другого слова было не подобрать. Джулия замерла, борясь с искушением вернуться. Но на руках засыхала кровь, и от липкости Джулию уже тошнило.

В ванной она содрала с себя блузку с цветочным принтом, вымыла сначала руки, потом забрызганные кровью предплечья и наконец шею.

Вода одновременно остудила и взбодрила. От нее было хорошо. Закончив с этим, она очистила нож, прополоскала раковину и вернулась к лестнице, даже не подумав высушиться или одеться.

Но ей было не нужно ни то, ни другое. В комнате наверху было как в топке, словно энергия мертвеца толчками выливалась из тела. Но далеко не уходила. Кровь уже ползла по полу к стене, где находился Фрэнк, капли, казалось, закипают и испаряются, стоит им приблизиться к плинтусу. Джулия смотрела на них, завороженная.

Вдобавок что-то происходило с самим трупом. Из него высасывали все ценное, оно билось в конвульсиях, внутренности лезли наружу, газы стонали в кишках и глотке, а кожа обезвоживалась. Джулия увидела, как изо рта у мертвеца выпала коронка, так как вокруг нее иссохли десны.

И буквально за несколько минут все было кончено. Все, что тело могло предложить полезного, у него взяли; в оставшейся оболочке даже семейство мух не смогло бы найти пропитания. Джулия была поражена.

Вдруг замигал свет. Она посмотрела на стену, ожидая, что та сейчас выплюнет наружу ее любовника. Но нет. Лампочка просто перегорела. Остался лишь мутный полумрак, которые развеивали лучи, пробивавшиеся сквозь побитые временем жалюзи.

– Где ты? – спросила она.

Стены хранили молчание.

– Где ты?

По-прежнему ничего. Комната остывала. Джулия почувствовала, как на груди проступает гусиная кожа. Посмотрела на светящиеся часы, мерцавшие на иссохшей руке.