Восставший из ада. Ночной народ

Он остался наедине с этими немощными декадентами с их смрадом, причудливым уродством и столь очевидной хрупкостью. Единственное, чего он теперь боялся, так это тошноты.

– Кирхер сказал, что вас будет пятеро, – ответил Фрэнк.

– Инженер придет, если момент будет тому соответствовать, – последовал ответ. – И все же, мы спрашиваем вас: Чего вы хотите?

А почему бы не ответить им прямо?

– Наслаждения. Кирхер сказал, что вам известно все о наслаждении.

– О, это так, – протянуло первое существо. – О любом, которое вы можете пожелать.

– Да?

– Разумеется. Разумеется. – Оно уставилось на него своими чересчур открытыми глазами. – О чем вы мечтали?

Вопрос, заданный так прямо, смутил Фрэнка. Как он мог облечь в слова сущность фантазмов, созданных его либидо? Он все еще подыскивал правильные выражения, когда один из гостей сказал:

– Этот мир… он вас разочаровывает?

– И весьма.

– Вы не первый, кто устал от его тривиальности. Были и другие.

– Не так много, – добавило существо с размеченным булавками лицом.

– Воистину так. С десяток от силы. Но лишь немногие осмелились воспользоваться Конфигурацией Лемаршана. Люди, вроде вас, жадные до новых возможностей, те, кто услышал о наших способностях, неизвестных в вашей стороне.

– Я ожидал… – начал Фрэнк.

– Мы знаем, чего вы ожидали, – ответил сенобит. – Мы глубоко и в полной мере понимаем природу вашего неистовства. Оно знакомо нам в высшей степени.

Фрэнк хмыкнул:

– Значит, вы знаете, о чем я мечтал. Вы можете дать мне подобное наслаждение.

Лицо существа словно вскрылось, его губы загнулись назад: улыбка, как у бабуина.

– Не так, как вы его понимаете, – последовал ответ.

Фрэнк уже открыл рот, но существо взмахом руки приказало ему молчать.

– Нервные окончания можно довести до такого состояния, – сказало оно, – которое ваше воображение, в какой бы лихорадке оно не пребывало, не может и помыслить.

– …да?

– О да. Совершенно верно. Ваша самая драгоценная извращенность – лишь детская игра по сравнению с тем опытом, который предлагаем мы.

– Хотите ли вы приобщиться к нему? – спросил второй сенобит.

Фрэнк окинул взглядом их шрамы и крючки. И снова ему не хватило слов.

– Хотите?

Снаружи, где-то рядом, скоро пробудится мир. Он следил за его пробуждением из окна этой самой комнаты день за днем, видел, как тот, копошась, отправляется на очередной круг бесплодных поисков, и Фрэнк знал, прекрасно знал: там не осталось ничего, что было бы способно возбудить его.