Новый Дом

Первое, что она увидела, открыв глаза, был капитан, сидящий рядом с ее койкой. Его заспанное лицо, подернутое трехдневной щетиной взрослого мужчины, было напряжено. В дремотном бреду ему явно чудились нехорошие сны, связанные с состоянием Камы. Но девушка, только что очнувшаяся от долгого сна, была не способна ничего осознать, в том числе и чужие эмоции. В эти минуты и даже часы она не могла даже подумать о том, какие переживания претерпевает капитан на ее счет.

– Капитан… – слабым голоском прошептала больная. Шефер услышал его и мигом пробудился.

– Кама, наконец-то! – мужчина улыбнулся и взял нежную ладошку девушки в свою руку. Он знал, что ей ничего не угрожает, но не мог себя заставить не думать об ее спокойствии. Уже очень давно, почти что с самого первого дня на корабле, он не может не думать о ней. Он боится своих чувств, боится их осуждения и, что самое страшное, неприятия их Камой. Ведь как-никак десять лет разницы, да еще и эти отношения власти-подчинения между ними.

– Где я?

– Отдыхай, Кама, спи! Медсестра!

На зов Шефера пришла женщина во врачебном халате и ввела Каму в новый искусственный сон.

– Мы смогли кое-что выяснить, – начал говорить товарищ Камы по отделу, Туман. Прошло два дня, и девушка сейчас уже в состоянии воспринимать и реагировать на информацию. – Этот твой друг, Александр Матвеев, скорее всего, сам устроил взрыв и разгерметизацию, и это не было случайностью. – Он присел на край больничной койки. – Я не буду вдаваться в подробности, но была проведена экспертиза, анализы, были опрошены люди.

Этот дурак хотел совершить самоубийство. Странно, конечно, что он не пошел старыми и верными способами, но кукушка у него знатно съехала. Люди из его отдела даже не удивлены этому. Одинокий, тихий, угрюмый, унылый, депрессивный – это только часть тех эпитетов, которыми его наградили коллеги. Были и более оскорбительные.

– И вместо того чтобы помочь, его просто игнорировали… – задумчиво сказала Кама. Капитан, сидящий на стульчике по правую руку от нее, гладил своим большим пальцем бледную ручку девушки, сжимавшую его ладонь.

– Кама, он псих! – восклицание получилось слишком эмоциональным, так что под светом ламп были заметны брызги слюны.

– Это больной человек, а не псих! Никому до него не было дела, никто не решился с ним поговорить! Некому было остановить его разрушительные мысли!

– Думай как хочешь. – Туман встал с койки. – Но ему обещают жесткую терапию и, возможно, трудовую изоляцию в дальнем крыле корабля.