Яотего. Я о тебе говорил

Это я к тому, что в ту, кажущуюся нам сегодня такой далёкой эпоху, нельзя было «вбить» имя в «поисковик» и лёгким нажатием пальчика на «мышку» получить в доли секунды и портрет, и полную биографию «тётки», на которую в тот период Кузя очень затаил. И не только на неё, но и на Роберта тоже: «У него что, рука бы отсохла самому подписать?» Но больше всего Кузёнка задело то, что она ему прислала книгу назад! Оскорблённый до глубины своей измочаленной души, Дуплинский тут же отправил «Мастера» невоспитанной американке с сопроводительной открыткой какого-то вида Парижа, на которой было всего четыре слова «It’s a gift ”– «это подарок»! Как в «Кондуите и Швамбрании», Кузя строго хранит этот исторический документ серой добротной бумаги в толстых пластмассовых корочках и даёт почитать только в чистые руки.

Ещё несколько лет после этих событий, в кругу близких друзей Кузя поднимал бокал с верным «Котиком» и говорил приблизительно следующее: «Ещё не вечер, не такие уж мы и старые с Бобиком и Франкушей, – в этом месте он как правило трижды символически сплёвывал, – может быть, однажды они вспомнят о моём тухлом глазе. Представляете, вдруг звонок и Франкушин голос: «Hi, Vladimir! Мы здесь с Робертом подумали о тебе, будешь ли ты свободен через пару недель?» В эти моменты я смотрел на мечтающую Кузину физиономию и думал, что жизнь ничему не научила этого блаженного. Но придя домой, я записываю, как Левий Матвей… На всякий случай. Однако, относительно скоро, а именно с лета 2002 Кузю перестало заносить, потому что Франкуша нас покинул, приказав нам всем долго жить.

А узнал я об этом, естественно, от Кузи. Вечером он мне позвонил и сказал глухим голосом: «Врубай телик, Стёпа, Франкуша умер. Как посмотришь, приезжай. Помянём».

Я к телевизору – и правда, во всех новостях Франкушина симпатичная физиономия и слова соответствующие. Хорошие слова. Сердце у меня слегка защемило, как если бы я его знал лично, а не с Кузиных слов. Но, несмотря на эту лёгкую грусть, поймал я себя на том, что внимательно всматриваюсь в экран, пытаясь определить, что же всё-таки у него на голове – парик или саженцы? Вот ведь натура человеческая! Стало мне стыдно, и решил я написать хороший позитивный рассказ, вроде как памяти Франкушиной посвящённый.

Наш был человек.

Стёпа Чепиков

Париж, 1998—2020 год

Бонус! Вы, конечно, можете посмотреть фильм, но оно вам надо? Зато на эти «две минуты вечной славы» у автора есть права. Это то, что называется «семейным видео».