Пара из дома номер 9

Я наклоняюсь к ней.

– Кто такая Джин?

– Джин ударила ее. Джин ударила ее по голове, и она упала на землю.

Я задерживаю дыхание, не желая прерывать поток ее сознания. Я чувствую напряжение, исходящее от мамы.

Может быть, бабушка все-таки что-то знает о трупах?

Мы ждем… одно мгновение, два… Мама открывает рот, и я качаю головой. «Нет, – безмолвно умоляю я ее. – Не говори ничего».

– Я не знала, что делать. Все говорили, что она злая. Все говорили, что она плохо поступает. Виктор пытался навредить нам.

Я осторожно наклоняюсь вперед, чтобы не сбить ее с мысли.

– Бабушка… ты говоришь, что кто-то по имени Джин убила женщину в Скелтон-Плейс? – Я поворачиваюсь и в ужасе смотрю на маму.

– Виктор… Шейла…

Я потираю виски, чувствуя, как начинает болеть голова. Бабушка ничего не понимает, и я тоже. «Это просто голос деменции», – говорю я себе. До моего прошлого визита я никогда не слышала, чтобы бабушка упоминала эти имена.

К счастью, в этот момент к нам подходит Джой.

– Приехала полиция, – шепчет она, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что другие жильцы дома престарелых ее не слышат.

 – Полагаю, всем вам следует пройти со мной.

13

Лорна

Они следуют за Джой в комнату рядом с вестибюлем – в этой комнате есть камин, а рельефные обои цветом напоминают голубое утиное яйцо. Саффи держит бабушку за руку, и сердце Лорны тихо разрывается. Разрывается не только от вида матери, выглядящей намного старше, чем в прошлый раз, когда она навещала ее полгода назад, но и от шока, что та ее не узнает.

Лорна знает, что не навещала ее так часто, как следовало бы. Из Испании до Англии добираться долго. Во всяком случае, так она всегда себе говорила. Но в глубине души она признает, что могла бы делать это чаще, если бы действительно хотела. Это всего лишь девяносто минут полета на самолете. Но было проще не думать о своей матери, которая угасала в доме престарелых, теряя здравый рассудок. Вместо этого было проще играть в любовь с нелепо накачанными и совершенно не подходящими Лорне мальчиками. Теперь ее гложет чувство вины. Она оказалась ужасной дочерью.

В двух креслах с цветастой обивкой по разным сторонам от камина сидят мужчины в рубашках с расстегнутыми воротниками и отглаженных форменных брюках. На их лицах блестят капельки пота. Здесь еще жарче, чем в комнате дневного отдыха. Старший из них – лет сорока, на взгляд Лорны, с редеющими волосами, голубыми глазами и четко вылепленной челюстью – встает, когда они входят.