Мы правим ночью

Сидела одна, ела одна и одна выходила на поверку.

* * *

В этот день поставленную задачу им следовало выполнять в дальнем углу неиспользуемой лаборатории, где они, получив приказ запомнить высоту пиков и приметные ориентиры, сгрудились вокруг карты горной цепи Западный Мариской, Линне взялась за работу. Остальные, как только ушел Гесовец, тут же бросились стенать.

– Чушь собачья, – сказала Оля, отшвыривая от себя топографическую карту.

У нее были тонкие пальчики и милое личико вроде тех, что красовались над кроватями солдат в бывшем полку Линне.

– Меня взяли сюда бомбить, а не рисовать маршруты.

Линне не выдержала.

– Эльда по ту сторону гор. А если ты заблудишься, когда полетишь назад? Если твой аэроплан упадет?

Улыбка на лице Оли стала шире.

– Я не погибну в горах, потому что в школе подготовки была первой на занятиях по выживанию в дикой природе.

– Остаться в живых в парке Мистельгарда – это одно, а заблудиться в горах в военное время – совсем другое.

Оля по-прежнему улыбалась. Другие девушки даже не пытались делать вид, что работают. Их глаза перебегали с Линне на Олю и обратно, будто они наблюдали за состязанием.

– Ты всегда на стороне этого борова, – сказала Оля.

– Не называй его так, – предупредила Линне.

Гесовец действительно тратил впустую много усилий и вполне мог выставить себя дураком, но это еще не значило, что девушкам позволительно злословить в адрес начальства.

– Ха! – сказала Оля, вероятно, решив, что Линне своими словами лишь подкрепила ее мнение. – И зачем ты к нему подлизываешься? Тебе все равно ему ни в жизнь не понравиться.

Она подвинула к себе обратно карту, вновь провела рукой по прическе с короткими локонами и добавила:

– Чьей бы дочерью ты ни была.

Оля первой спросила Линне, не из тех ли она Золоновых. Статус Линне обязывал остальных чуточку ее ненавидеть, и Линне приходилось прикладывать усилия, чтобы не платить им той же монетой.

* * *

Поверка производилась на летном поле – свежем, зеленом и, что еще важнее, совершенно пустом. Интелгард был второй воздушной базой на южном фронте, а те несколько аэропланов, которые с горем пополам собрал Союз, отправили на первую. Никто не выкрикивал приказы, намеченные на этот день строительные работы тоже еще не начались.