Мы правим ночью

Сегодня утром можете заняться обустройством лаборатории.

Потом отступил на шаг назад и заговорил громче.

– Что до остальных, то впредь подобное ваше поведение я терпеть не буду. Вы попросились сюда, чтобы воевать наряду с мужчинами. Если ваше желание искренне, вам придется вести себя так, как ведут они. Не опаздывать, соблюдать дисциплину базы, носить форму, по поводу которой я тотчас же распоряжусь, и выполнять приказы вышестоящих офицеров. По прибытии командора Зимы, которая будет заниматься вашей подготовкой, вы поступите в ее распоряжение.

– Так точно, сэр, – рявкнули Линне и парни.

– Так точно, сэр, – через мгновение хором подхватили девушки.

– Отлично. Теперь самое важное: все, кто этим утром опоздал, занимаются на плацу строевой подготовкой. Золонова – за мной. Остальным сообщить взводным командирам об утренних заданиях. И к вечеру чтобы эта база была достроена.

Девушки со скорбными лицами отправились на плац. Некоторые из них пытались имитировать строевой шаг мужчин, с напыщенным видом маршируя по полю и размахивая руками не хуже маятника. Линне едва сдержалась, чтобы не закрыть ладонью лицо. Губы стоявшего неподалеку парня расплылись в ухмылке.

– Никогда не думал, что фронт может стать сценой для комедии.

– Заткнись, – ответила она и гордо зашагала прочь.

Девушек надо было поставить на место, а не поднимать их на смех.

– Золонова, – задумчиво протянул Гесовец, когда она подошла к нему.

Он рассматривал ее форму, пробегаясь по ней глазами с головы до пят.

– А вы не очень-то похожи на отца, да?

Не особенно.

– Да, сэр.

Подобного рода замечания преследовали ее с самого детства. Когда ей было четыре года, министр сельского хозяйства на одном из неофициальных ужинов пошутил: «А ты уверен, что это твоя дочь?» Отец рассмеялся, но через три дня министра сняли с поста.

Гесовец повел ее мимо казарм и административных строений, петляя между железных гонцов, тащивших на себе дешевые материалы к каркасу недостроенного склада. Затем вошел в другой склад, уже законченный, и щелкнул выключателем. Внутри стоял запах влажной сосны и холодного металла. В желтом свете виднелись наваленные кое-как ящики с эмблемой Союза с жар-птицей и звездами. Те, в которые была упакована форма, Линне сама незадолго до этого сложила у стены.