Мы правим ночью

– Я не могу это носить, – хохотала Галина, коренастая шатенка, которая собиралась стать штурманом.

В первый день она щеголяла в платье, бесконечно радуя парней. Сегодня же Галина потрудилась надеть брюки, на ней были даже ботинки, которые она приложила к казенным, чтобы сравнить размеры. Казенные оказались минимум на шесть сантиметров длиннее.

– В мыски можешь натолкать носков, – сказала Линне, – их здесь полно.

– А в своих я ходить не могу? Они симпатичные, да и мне в самый раз.

Галина показала на свои лодыжки.

– Армия требует единообразия и порядка, – резко бросила Линне.

– Вот как раз поэтому я и собираюсь серьезно подойти к этому делу, – добавила Катя.

Она взяла сантиметр, повернулась к Елене, спокойной девушке с энергичным лицом, и протянула ей свой блокнот.

– Подними руки, – сказала она Пави, и озадаченная девушка тут же повиновалась.

Сантиметр обвил ее талию.

– Шестьдесят пять, – объявила Катя, и Елена тут же записала эти цифры.

– Кройкой и шитьем будешь заниматься в свободное время, а сейчас у нас полно дел, – сказала Линне, когда Катя перешла к бюсту Пави.

– Каких, например? – спросила Оля.

Например, докладывать о текущем положении дел полковнику Гесовцу. Например, выполнять его приказы. Например, доказывать, что они могут вести себя как солдаты, даже если сейчас им это и не под силу.

– Даже не мечтай, что вот в этом кто-то будет ходить, – сказала Катя и подняла лежавшие рядом с Олей брюки, – ты хочешь, чтобы мы путались в штанинах, атакуя врага?

– Займешься ими вечером.

Линне повернулась, чтобы уйти. Она сделает свою работу, несмотря ни на что. Но, возможно, остальные проявят такую некомпетентность, что проект закроют, а их всех отправят по домам.

Но только не меня. Ее место на фронте.

– А являться к нему с докладом мы должны в форме или без? – сказала Катя.

– Что же ты сама его об этом не спросила? Он бы с удовольствием отправил тебя обратно на плац маршировать.

Катя фыркнула.

– Я скорее промарширую своим башмаком по твоей…

В дверь постучали. Катя прищурила глаза.

– Что ты натворила? А ну признавайся, пока…

– Я ничего не… – начала было Линне.

Дверь открылась, в комнату вошел парень с красным лицом и вскинул к фуражке ладонь.

– Прошу прощения, – сказал он, – прошу прощения, но приехала командор Зима. А с ней аэроплан.

5

Наши солдаты маршируют по вашей вере

На этот раз Линне оказалась на поле не первой.