Мы правим ночью

Она подумала, что это естественно – в последний раз они виделись много лет назад, да и выглядела она в солдатском мундире совсем иначе.

– Никак нет, сэр, – ответила она, не сводя глаз с пустого поля.

– Тогда понятно, почему вы все еще здесь, – сказал Церлин и шутливо пихнул Зиму локтем в бок, – однажды она решила накормить Исаака. Так мы чуть не отдали ее под суд за попытку отравления. Хотя позже вместо этого вручили медаль.

Все так же посмеиваясь, он зашагал прочь, схватив Зиму под руку и потащив на буксире за собой.

Линне пошла за ними следом. Она не могла избавиться от мысли о том, что в прошлую их встречу он не выглядел таким ослом.

– Не думаю, что Интелгард тебе понравится, – сказал Церлин, пока они осматривали базу, – я по максимуму реквизировал для тебя часть летного поля – хотел, конечно, отхватить кусок больше, но командиры эскадрилий заговорили о моем убийстве.

Николай опять загоготал. Линне прекрасно знала, что если бы кто-нибудь таким образом выразил свое недовольство, его отправили бы на рудники раньше, чем подчиненные провинившегося успели бы сказать ему «спасибо» за внезапное продвижение по службе.

Но для Церлина это были просто шуточки. Его смех Линне помнила с самого детства, с тех пор, когда ребенком бывала на партийных мероприятиях. Тогда этот хохот позволял всем почувствовать себя непринужденнее, равно как и остудить горячие головы ее отца, Исаака Ваннина и иже с ними. Теперь все было с точностью до наоборот. Когда он смеялся, другим следовало натужно хохотать вместе с ним.

– Интелгард – замечательное место, – сказала Зима, – а эти джентльмены, я имею в виду авиаторов, сама доброта.

Церлин, конечно же, распознал неприкрытую ложь. Линне подумала, что у него потемнеет лицо, а смех сойдет на нет. «Ложь – величайший враг Союза», – произнес он когда-то, выступая с речью на Вечной площади в центре Мистелгарда. Но Церлин ничего не сказал. Просто кивнул.

Зима, должно быть, успела мило поболтать с полковым поваром, потому что на командном пункте их уже ждал поднос со стейками из мяса северного оленя, еще сочившиеся кровью.

Стол был заставлен мисками – капуста, стручковая фасоль и густой соус. Светловолосая девушка по имени Ася разложила между мисками тарелки и отступила в угол. А когда Линне взяла бутылку вина и два серебряных кубка, бросила на нее неприязненный, почти возмущенный взгляд. Та налила Зиме и Церлину, который произнес тост за благополучие Союза.

– Ну как там, на фронте? – спросила Зима.