Год теней

Мне хотелось только поехать домой – в наш настоящий дом, с синей дверью, жёлтой кухней и скрипучей девятой ступенькой на лестнице, ведущей в мою комнату. И с мамой. Мама обязательно должна быть там, иначе никакой радости не будет.

Подумав о доме, я почувствовала дуновение студёного воздуха. Странный холодок задержался и пробрал меня до костей. Я задрожала и стала тереть руки, чтобы согреться. Я могла бы поклясться, что кто-то наблюдал за мной, – буквально кожей я ощущала чей-то взгляд. Но оглядевшись, увидела только знакомые пыльные портреты покойных музыкантов на стенах и выцветших ангелов на потолке.

И чёрного кота, который спокойно смотрел на меня, сидя на полу вестибюля.

Глава 3

Это был толстый чёрный кот с изогнутыми серыми усами и колтунами по всему телу. Он лениво махал хвостом.

Я сунула альбом в сумку и начала осторожно спускаться по лестнице.

– Эй, киса-киса. Иди сюда. – Внизу я протянула руку, присела и подождала. Одна из дверей филармонии была открыта.

Наверное, я не закрыла её, возвращаясь из «Счастливого уголка». – Ты, значит, просто вошёл и устроился здесь, да? – спросила я у неожиданного гостя.

Кот дёрнул хвостом и коснулся головой кончиков моих пальцев.

– Знаешь, некоторые люди назвали бы твой поступок незаконным проникновением на чужую территорию.

Нарушитель удивлённо наблюдал, как я счищаю мусор с его шеи, словно сам не верил, что позволяет мне это.

– Какой же ты страшненький, – проговорила я, наклоняя голову, чтобы разглядеть его.

Кот сощурил ярко-зелёные глаза.

– И толстый.

Кот зевнул.

– Но твоя чёрная шёрстка мне нравится. – Я стряхнула на лицо прядь волос. – Видишь? У меня тоже чёрные волосы. Ты маленькая тень, совсем как я. Так меня нонни называет, по-итальянски «омбралина».

Кот смотрел на меня так, словно говорил: «Занятно. Я хочу сказать, что ты меня утомляешь».

Я села на пятки.

– У тебя чудесная морда, котик. Очень выразительная.

«Хоть у кого-то из нас», – казалось, ответил он, дёрнув левым ухом.

Потом улёгся на живот и стал смотреть на меня из-под полуприкрытых век.

Я тоже растянулась на полу, наблюдая за ним:

– У тебя есть дом, котик?

Животное стало вылизывать лапу. Полагаю, это значило: «Вообще-то нет. Брожу тут и там. По большей части нигде не обретаюсь».

– Да? Я тоже. Ну, в принципе, мой дом здесь. В филармонии. А это всё равно что нигде, поскольку концертный зал домом не считается.