Год теней

Оценки у него были блестящие, поскольку он много занимался, но каким-то образом ему удавалось быть популярным среди других учеников, хотя, на мой взгляд, хорошая успеваемость и популярность у сверстников никогда не совпадают. У Генри это, однако, получалось, потому что он был безупречен во всех отношениях – настолько, что мне пришлось составить список «Причины, почему я не люблю Генри Пейджа»: я держала его в своём альбоме и заглядывала туда, когда ловила себя на мысли, что Генри не так уж и плох.

Портили его только бесчисленные веснушки и торчащие уши.

В прошлом феврале многие стали подходить ко мне в школе, говоря: «Сочувствую тебе из-за мамы, Оливия», «Вот ведь несчастье, Оливия» или «А почему она ушла?». Кто-то растрезвонил об этом, а мне вовсе не хотелось, чтобы всем стали известны мои семейные секреты. Болтуном, скорее всего, был Генри, который постоянно слонялся по филармонии и совал нос в чужие дела. Поэтому я нарисовала его в виде слона с торчащими во все стороны рыжими волосами, усыпанным веснушками хоботом и свисающими до пола ушами, подписала «Пейдж – длинный нос» и приклеила к школьному шкафчику.

Из-за этого все перестали спрашивать меня о маме и начали неприятно на меня коситься, а потом и вовсе полностью игнорировать.

Видите ли, тот рисунок никак не мог навредить Генри, хотя это был самый лучший слон в моём исполнении. Генри Пейджа все в школе любили.

Все, кроме меня.

– Где ты его нашла? – спросил Генри, наклоняясь, чтобы погладить кота.

Тот заурчал. Предатель.

– Не твоё дело.

 – Я положила кота на плечо и зашагала за сцену. Из-за дверей зала доносились звуки настраиваемых инструментов.

– Я слышал, как твой отец разговаривал с Ричардом. – Надоедливый мальчишка шёл за мной по пятам.

– Отстань, Генри.

– Вы что, переехали сюда жить? Кошмар. Как ты это перенесла?

– Отвяжись, Генри.

Но он не сдавался:

– Я очень тебе сочувствую, Оливия. Я не… я знаю, что мы с тобой не дружим – но не хочешь ли ты пойти поесть мороженого или вроде того? Мне только что выдали деньги на карманные расходы.

Я остановилась так внезапно, что Генри чуть не врезался в меня. Мы находились в западном фойе, у потрескавшейся чаши давно не работающего фонтана с фигурой скрипача.

– Слушай, Генри, уймись, а? Хватит подслушивать и совать нос в чужие дела. Да и вообще, тебе-то что? Разве ты не должен меня ненавидеть?

– С чего бы мне тебя ненавидеть?

Я закатила глаза.

– Ты не помнишь? Рисунок?

– Ах да, слон. – Он пожал плечами.