Год теней

С чего бы мне тогда приходить? – Он утоптал себе место и улёгся, моргая мне. – Вот дурочка».

Я улыбнулась.

– Какое чудное имя – Странный Котик, – раздался из другого конца комнаты голос нонни. Она села в кровати, раскачиваясь, словно кто-то специально для неё играл вальс. – Его так зовут? Gatto[7 - Кот (ит.).], gatto.

– Надень платок, нонни. – Мне не нравилось смотреть на её лысую голову.

– Какой?

– Жёлтый в синий горошек.

– О, я его люблю, Оливия!

– Я знаю.

– Так что же, Омбралина, его так и зовут – Странный Кот?

Собравшись в туалет, я обулась.

– Вряд ли. Он действительно странный, но эта кличка ему не подходит.

– Игорь.

– Что?

Нонни улыбнулась мне, и её глаза почти утонули в морщинах.

– Назовём его Игорь.

– Почему?

– Как Стравинского!

Я скорчила рожицу.

– Не буду я называть его в честь композитора, нонни.

Она сцепила руки под подбородком.

– Обожаю Стравинского! Molte bene![8 - Прекрасно! (ит.)] – И нонни начала напевать соло для трубы из балета «Петрушка».

Я нахмурилась. Трудно было спорить с нонни, когда она выглядела такой счастливой. К тому же Стравинский – не худший вариант. Он писал своеобразную и тревожную музыку. Интересно, не был ли он в детстве «маленькой тенью»?

– Ладно. – Я вздохнула. – Раз ты так хочешь…

Кот спрыгнул с кровати и ткнулся головой мне в ботинок. «Ну что? Пойдём вместе проверять сантехнику или как?»

– Игорь, Игорь! – воскликнула нонни, вскидывая руки.

Итак, кота звали Игорь.

На уроки я пошла одна, с каждым шагом всё больше чувствуя тошноту.

В школу я не всегда ходила как на каторгу. Раньше это было просто место учёбы, с домашними заданиями, беготнёй на переменах и передачей записок в классе. Я украшала свои послания подружкам аккуратными рисунками и складывала в виде разных фигурок, как научила меня мама. Однажды мистер Фитч перехватил мою записку и попросил зайти к нему после уроков.

«Если я ещё раз поймаю тебя за этим занятием, Оливия, будешь наказана, – пригрозил он. – Нужно внимательно слушать на уроках и писать конспект. Шестой класс – очень важный учебный год. Ты понимаешь это?»

Послушать учителей, так каждый год исключительно важен. Через некоторое время это становится утомительным. «Да, понимаю. Извините», – ответила я.

Мистер Фитч вздохнул и стал вертеть в руках мою записку, сложенную в виде лебедя.