Я тебя вижу

Темные волосы, улыбчивое лицо, пышная фигура. Цепочка с серебряным крестиком.

И тут до меня доходит.

Это она была во вчерашнем объявлении.

* * *

Как быстро ты бегаешь?

Когда это действительно нужно?

На каблуках, в узкой юбке, с сумкой, которая бьет тебя по бедру. Как быстро?

Когда нужно домой, а ты опаздываешь на поезд и мчишься по платформе, имея в запасе жалкие секунды. Как быстро ты будешь бежать?

И что, если ты бежишь не за поездом, а спасая свою жизнь?

Если ты поздно вышла с работы и вокруг никого? Если твой телефон разрядился и никто не знает, где ты? Если шаги за спиной все ближе и ты знаешь – поскольку проделываешь этот путь каждый день, – что сама по себе, что между платформой и выходом ни души?

Если чувствуешь на шее чужое дыхание, и паника нарастает, и темно, и холодно, и сыро?

Если вас тут лишь двое?

Только ты и тот, кто гонится за тобой.

Как быстро ты тогда побежишь?

Это не важно.

Потому что всегда есть тот, кто бегает быстрее.

8

Келли зажали рот. Она чувствовала на лице чужую ладонь, ощущала вкус пота с пальцев, которые проскальзывали между ее губ. Кто-то тяжелый навалился сверху и коленом заставил раздвинуть ноги. Келли попыталась закричать, но звук застрял в горле, а сердце наполнилось паникой. Она старалась вспомнить полицейскую подготовку – приемы самообороны, которым их учили, – но в голове было пусто, а тело оцепенело.

Рука исчезла, но передышка была недолгой.

Она слышала дыхание – тяжелое, возбужденное – и ритмичный стук.

– Келли.

Стук усилился.

– Келли. Ты в порядке?

Дверь спальни распахнулась. Давление исчезло, и Келли наконец смогла глотнуть воздуха.

– У тебя опять кошмар.

Келли старалась отдышаться. В комнате было темно, и свет из коридора очерчивал силуэт в дверном проеме.

– Сколько времени?

– Половина третьего.

– Боже, прости меня.

– Нет, я только вернулась со смены. Ты в порядке?

– Да. Спасибо.

Дверь закрылась. Келли лежала в темноте, чувствуя, как по груди струится пот. Десять лет прошло с тех пор, как она сидела, держа Лекси за руку, слушала то, что сестра рассказывала полицейскому, а потом – позже – наблюдала на экране, как показания записывали на видео. Как плакала ее близняшка, описывая каждую мелочь, каждую унизительную и болезненную подробность.