Место под звездами

Мистер Уокер вдруг на шагу схватил со стола бутылку, быстро открыл её и плеснул сначала в меня, затем в сына холодной водой. Я зажмурился, чувствуя, как капли стекали за воротник одежды. Кожа превращалась в гусиную.

– Вы, два сопляка, как вам хватило стыда устраивать драку перед взрослыми людьми средь бела дня?! В глаза смотри, – рявкнул тот на Одиссея, а потом посмотрел своими сверкающими большими глазами на меня. – Вы ума лишились? А?

– Мы сами разберёмся.

– Я прекрасно вижу как вы сами разбираетесь! Драка – это не способ решать проблемы.

Мистер Уокер служил в армии и даже воевал в Сирии, но из-за глубокого ранения, которое могло стоить ему жизни, он вернулся на родину. Наверное, отсюда и его преданность дисциплине и добропорядочности.

– Сейчас вы оба пожмёте друг другу руки и попросите прощения.

– Я не стану. Я не виноват! Он первый мне вмазал! – откинул чужие руки со своих плечей Одиссей.

К сожалению, его правда. Я слишком близко принял к сердцу его слова.

Уверен, если бы Одиссей знал причину моей острой реакции, то изменил бы свои взгляды.

– Ну а ты первый пойдёшь на примирение!

– Нет!

– Он прав, – пока мистер Уокер не придушил Одиссея одним только видом, я решил действовать, – я первый начал. Поэтому прости. Я виноват, что ударил, но от своей правоты я не отказываюсь.

Одиссей обиженно фыркнул, всем своим видом говоря, что уступать мне не собирается. Он твёрдо уверен в своей невиновности.

– Ной… – мистер Уокер попытался достучаться до моего здравомыслия, увы… Я бываю непреклонным.

– Я не передумаю. И извинился только за драку. Мне жаль, что так получилось, сэр, – стыдливо посмотрев на носки своей обуви, я поскорее скрылся снаружи.

Это, кажется, первая наша с Одиссеем драка. До этого, что бы между нами не происходило, мы не доводили дело до рукоприкладства. Теперь я чувствую себя виноватым…

Кэссиди совершенно чужой мне человек, но я воспринял её несчастье как за своё и сильно разозлился.

Узнай Одиссей обо мне, он стал бы и дальше дружить со мной? Он бы понял меня? Или также, как и Кэсс, обозвал бы провокатором?

Я не ошибся, когда решил скрыть ото всех случившееся в детстве. Не все люди мыслят как я и не все видят историю как она видна мне. Правду можно истолковать по-разному. Люди хороши в том, чтобы извращать факты. Таким образом, они могут сказать, что я сам вешался на дядю и тянулся руками к его ремню.