Падшие люди

Без его внимания я снова становилась невзрачной дурнушкой.

Во всех наших неурядицах была виновата я. Кто ж еще? Значит, я должна все исправить. Я ведь освоила профессию сестры милосердия; научусь быть и хорошей женой. Жизнь я воспринимала как лестницу, сплетенную из шелковой нити. Почти незримая, она парила в воздухе и, подобно паучьей паутине, лишь местами мерцала на свету. Я преодолевала ступеньку за ступенькой, но стоит разок оступиться, и я рухну вниз, на самое дно – в работный дом или еще куда похуже. До знакомства с Томасом я жила в мире, где не было надежды, а он вызволил меня из него.

Уже за одно это я должна быть ему благодарна, разве нет? Я до сих пор горбатилась бы в больнице, если бы Томас не подобрал меня.

* * *

Моей маме было шестнадцать лет, когда она родила меня, вне брака. Первые годы моего детства, пока она не умерла, мы жили в Уайтчепеле. Снимали комнату на Дорсет-стрит, в лабиринте зловонных темных переулков и двориков, носившем название Никол. Этот факт своего прошлого, наряду с некоторыми другими, я предпочла утаить от Томаса.

Насколько мне было известно, кроме меня самой, в живых уже не осталось никого, кто ведал бы о постыдном начальном этапе моей жизни.

Можно сказать, что Уайтчепел был подобен позорному гнойнику, вызревшему на заднице Лондона, который по обыкновению натягивал брюки и делал вид, будто чирья вовсе не существует. Столица Англии слыла самым богатым и могущественным городом в мире, но это никому и в голову не могло бы прийти, если судить о нем по таким районам, как Уайтчепел.

Толпы людей в погоне за удачей устремлялись в Лондон со всех уголков страны и с дальних рубежей империи – постоянно прибывали ирландцы (их поток то увеличивался, то уменьшался), евреи, спасавшиеся от погромов, китайцы, индийцы, африканцы, торговцы. Самые презренные оседали на востоке, в Уайтчепеле, как сточные воды, направляемые в резервуар насосной станции в Кросснессе. К ним относилась и моя мама. Богатые заклеймили нас, нищих коренных британцев, безмозглыми лентяями, но независимо от того, правы они были в своей оценке или нет, нам, отверженным, все равно больше некуда было податься, и мы, припертые к стене, громоздились друг у друга на головах в Ист-Энде.

Если Уайтчепел слыл худшим районом Лондона, то тридцать улочек и дворов Никола считались самым гнусным кварталом Уайтчепела. В тамошних приходах не было мусорщиков, потому как местные обитатели не имели денег, чтобы их нанять. Освещение нам тоже было не по карману.